Он начал страдать старческой болезнью, называемой манией величия. Нарастал культ личности Брежнева. Этот культ создавали работники ЦК, близкое окружение, деятели литературы и искусства. Его незаслуженно награждали орденами и медалями, присваивали высокие воинские и государственные звания.

Он был в ореоле мнимой славы. Превозносились его военные заслуги как начальника политотдела 18-й армии и участие этой армии в боях, особенно на Малой Земле. Ему четыре раза присвоили звание Героя Советского Союза и один раз звание Героя Социалистического Труда. Он стал Маршалом Советского Союза, вопреки статусу был награжден высшим военным орденом «Победа», который вручается за выдающиеся достижения в военной области. Его удостоили звания лауреата Ленинской премии. Мемуары и книги оказались величайшим достижением литературы и важным событием в общественной и политической жизни страны. Его стали называть «дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев», чего не было никогда в истории советского протокола.

Клиническая смерть подхлестнула появление вокруг него подхалимов, которые угождали, не подпускали к нему неугодных.

Вокруг Брежнева, по утверждению Михаила Зимянина, сложилась штатная группа из помощников, разных неофициальных советников во главе с Цукановым и Александровым. Именно к ним стекалась вся информация, предназначенная для руководителя державы, именно здесь она сортировалась на «нужную» и «ошибочную». Ближайшее окружение, собственно, и определяло отношение Брежнева к людям и делам. Несмотря на то что он был больным, всякое выступление с критическими замечаниями насчет нашего отставания, даже самый незначительный намек на серьезную принципиальную критику воспринимал с враждебных позиций… Неслучайно ряд умных деятелей именно тогда оставили свои должности, которые заняли люди более слабые, зато лично более близкие к Брежневу.

Не его вина, что тяжело заболел. Виноваты, скорее всего, члены Политбюро ЦК КПСС, кто его именем решал свои собственные вопросы. Впрочем, «люди окружения» чувствовали, что после отхода его от дел и они потеряют свое положение. Держались за Леонида Ильича до последнего…

Если пролистать газеты тех лет, то нельзя не заметить, как в верхнем эшелоне власти шли кадровые перестановки, многих «ершистых» заменяли на более рассудительных, хотя и более слабых в профессиональном отношении. Личная преданность кадров все больше поднималась в цене. А к больному никто, кроме доверенных лиц, не мог попасть. Сам же Леонид Ильич появлялся в рабочем кабинете на час-два в связи с торжественными событиями, приемом высоких лиц. Даже Председатель Совета Министров СССР Косыгин не видел генсека по нескольку месяцев. Ограничивались телефонными разговорами.