Я.Никулкин    Н. Полозов

А.Смирнов     В. Шевелуха

И.Якушев       В.Лобанок

К. Платонов   Н. Снежкова

13 февраля 1978 г.

Но не все из этих друзей были искренними до конца. Что и говорить: думали одно, говорили и писали другое, а делали по-своему. Давали себя знать застойная люмпенская психология и двойная мораль. После гибели Машерова эти отрицательные качества стали еще больше расцветать. Пройдет чуть более двух лет, и «сердечная теплота» некоторых друзей остынет. В этом - вина его настоящих товарищей, подписавшихся под приветственным письмом.

— Через месяц после похорон, - вспоминал Михаил Лагир, бывший председатель Комитета народного контроля республики, — члены бюро ЦК КПБ возвращались с Кургана Славы после возложения венков по случаю октябрьских праздников. Впереди — кладбище на Московском шоссе, где похоронен Машеров. Я подумал: вот остановятся машины, выйдем из них и возложим цветы на могилу Петра Машерова. К сожалению, передняя машина с Тихоном Киселевым, первым секретарем, проезжает мимо… Вынуждены сделать то же самое и остальные …

Не прошло и месяца после гибели славного сына земли белорусской, не успели, как говорится, высохнуть слезы от невосполнимой утраты, как Александр Кузьмин, секретарь ЦК КПБ, на совещании в Высшей партийной школе перед первыми секретарями райкомов партии, редакторами газет, а позднее и на некоторых партийных конференциях начал очернять Машерова. Тот, мол, создавал культ себе… подхалимами и угодниками. Возмущенные такими беспочвенными обвинениями многие приходили в редакции газет, с болью в сердце рассказывали о неуважении к памяти покойного.

А изменил свое отношение к Машерову бывший коллега неспроста. Кузьмин изъял из своего личного дела некоторые компрометирующие себя документы. Это стало известно Машерову, который потребовал возвратить их в дело…

Забывалось не только имя Машерова, но и его добрые дела. Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси Филарет рассказывал:

— Я не был знаком с Петром Машеровым. Когда в 1978 году Священный Синод назначил меня митрополитом Минским и Белорусским, встал вопрос о новом здании Белорусской епархии, где можно было бы налаживать более широкие контакты с известными государственными и общественными деятелями разных стран, с представителями христианских церквей и т. д. Священный Синод Русской православной церкви обратился в ЦК Компартии Белоруссии с просьбой разрешить строить в Минске здание церковного управления — такие вопросы тогда обязательно согласовывались с партийным руководством. На удивление, вскоре получили согласие от первого секртаря. У него никаких возражений не возникло. А как трудно было «пробить» аналогичные вопросы в других республиках — очень чувствовалось в то время натянутое отношение государственных и партийных деятелей к церкви.