Как горячо умел он говорить,

Открыто, ясно, не кривя душою.

Наш Первый секретарь все мог и знал.

Он был совсем своим в среде рабочей.

Ему колхозный бригадир внимал,

Почтенье нес солдат, ученый, зодчий.

Один ушел, а пусто на земле.

Как тяжело в смятеньи круговерти,

Его уже не встретить нам нигде.

И что-то оборвалось в каждом сердце.

Он не войдет с улыбкою в метро,

В которое вложил себя частицу,

И не увидит новое село,

Которое, он знал, должно родиться…

Хотел развеять я свою тоску —

Желание мое осталось втуне.