Нашумела во времена правления короля Са’уда и история, связанная с высылкой из страны, в апреле 1955 г., Филби. Причиной тому — его критические высказывания и едкие статьи в местной прессе в адрес молодого поколения саудовских принцев, слишком уж сильно, по его мнению, развернувшихся в том, что касается устоев и правил жизни, в сторону Запада и погрязших во взяточничестве и коррупции. Слова Филби король Са’уд, чтивший обычаи и традиции арабов Аравии, в том числе и унаследованные ими от предков законы и нормы повседневной жизни, воспринял очень болезненно. И поступил так. Пригласил на встречу (маджлис) к себе во дворец всех не ушедших еще из жизни к тому времени близких друзей-соратников своего отца, в круг которых входил и 70-летний Филби. Забытый всеми, он коротал дни со своей женой-мусульманкой, подаренной ему, к слову, Ибн Са’удом, в небольшом доме в окрестностях Эр-Рияда. Писал воспоминания. Король побранил Филби и потребовал, чтобы он извинился, и впредь все свои очерки и статьи для газет отдавал на просмотр королевскому цензору. Делать это Филби отказался. И уже на следующий день к дому его подъехали два больших грузовика с водителями-сирийцами и несколькими чернорабочими. Погрузив в машину библиотеку Филби, с редкими книгами и документами, которые он собирал в течение более 30 лет, а также все его имущество, вплоть до рогожек у порога дома, они вывезли его вместе с женой за пределы королевства. И Филби, самый доверенный друг-европеец Ибн Са’уда, отправился в изгнание — из любимой им Аравии в Ливан. Когда пересекал границу королевства и прощался с двумя сопровождавшими его в пустыне проводниками-бедуинами, и захотел отблагодарить их, подарив что-нибудь на память, то подарки эти они не приняли. Сказали, что дорогой подарок он им уже сделал, и что сохранится он и в памяти их потомков. И это — то время, что они провели с ним в пути, слушая увлекательные рассказы из истории становления Королевства Саудовская Аравия из уст самого Филби, знаменитого соратника легендарного Ибн Са’уда. После этих слов, вспоминал Филби, на глаза его навернулись слезы. Он понял, как говорил, что Старая Аравия с ее законами чести и правилами гостеприимства, уходящими корнями в глубину веков, все еще жива и не подвластна времени. Впоследствии, заметим, король все же разрешил Филби вернуться в Саудовскую Аравию. Держать его под рукой он считал менее безопасным, чем на расстоянии — за границей, где у Филби была огромная аудитория и широкие возможности для критики положения дел в королевстве и деятельности правящего семейства (33).