«международные революционеры из опыта первой мировой войны вынесли только один урок: большая уничтожительная война способствует возникновению революций. Для этих людей не существует понятия отечества. Их цель – сокрушение всех государств, причём обычно они начинают с разрушения своей собственной страны»
«своим последним вывертом большевики окончательно себя разоблачили»
В статье «Советская интервенция» 22 сентября Ольденбург полагает, что несмотря на временное завоевание большевиками и нацистами, Польша продолжит существовать в будущем. Название статьи ясно отсылает к риторике противников интервенции, долгие годы выступавших в защиту большевизма. В «Летописи войны» Ольденбург писал про оборону Варшавы и нападение СССР на Польшу, сопровождавшееся ложью большевиков о соблюдении нейтралитета. Из речи Хитлера в Данциге от 19 сентября Ольденбург понял, что к СССР «отойдут белорусские и украинские области».
«отойдут белорусские и украинские области»
В статье «Всегда против Коминтерна!» 29 сентября 1939 г. Ольденбург спешит твёрдо противопоставить русское идейное единство расколу Европы на воюющие блоки. «Тяжёлую смуту переживает русское зарубежье, разбросанное по всем странам мира, разъединённое, охваченное противоположными течениями. Приходится слышать, что у русских сейчас двоится, а то и троится в душе. Этого не должно быть». «За годы красного плена мы убедились, что иностранные державы, за очень немногими исключениями, не относятся к большевикам так, как относимся мы. Русская беда для них чужая беда». «Но наше отношение к большевикам не зависит от преходящих настроений той или иной державы». «Советские завоевания порождают только злейший сепаратизм, только отталкивание от Москвы». «Мало ли какие ещё советские республики появятся на свете! – так-таки и останутся за Россией?» - в очередной раз, задолго до 1991 г., С.С. Ольденбург предрекает, что коммунистические завоевания 1945 г. будут большевиками потеряны. 9 мая ещё не наступило, но лживый культ сталинских великих побед заранее разоблачён и уничтожен русским монархистом в Париже.
«Тяжёлую смуту переживает русское зарубежье, разбросанное по всем странам мира, разъединённое, охваченное противоположными течениями. Приходится слышать, что у русских сейчас двоится, а то и троится в душе. Этого не должно быть». «За годы красного плена мы убедились, что иностранные державы, за очень немногими исключениями, не относятся к большевикам так, как относимся мы. Русская беда для них чужая беда». «Но
наше
наше
отношение к большевикам не зависит от преходящих настроений той или иной державы». «Советские завоевания порождают только злейший сепаратизм, только отталкивание от Москвы». «Мало ли какие ещё советские республики появятся на свете! – так-таки и останутся за Россией?»