Одно это письмо показывает недостоверность публиковавшихся позже сообщений, основанных на слухах или откровенной дезинформации, будто «ещё до начала Европейской войны Гитлер наметил правителей для России. Генерала Бискупского в Москву. Гетмана Скоропадского для Украины и Генерала Краснова для Дона и Кавказа» [«Русское Обозрение» (Чикаго), 1941, 28 июня].

Как писал через 15 лет Г.А. Мейер, заключение союза Хитлера и Сталина принесло Ольденбургу настоящее душевное потрясение. Оно предрекало самые худшие последствия для всей Европы и Зарубежной России. Действия нацистской Германии совершенно не соответствовали тому, чего хотел С.С. Ольденбург.

25 августа С.С. Ольденбург писал о заключении договора Германии с СССР об увеличении торгового оборота в 2-3 раза. «О возможности торгового соглашения ещё в мае говорил Молотов», с мая поступали и неофициальные сведения о тайных переговорах. В «Правде» Ольденбург встретил прямой намёк на улучшение «и политических отношений». Тем не менее, дальнейшее заключение пакта о ненападении и прибытие Риббентропа в Москву, по выражению Ольденбурга, «сперва показалось» «невероятным». Затем пакт стали называть новым Брестским договором.

Левые газеты даже тут постарались отыскать хорошие стороны и объявили, что благодаря пакту устранена угроза нападения на СССР: «надеждам крайних русских эмигрантов нанесён сокрушительный удар» - злорадно перечисляя при этом имена Н.Е. Маркова, И.Л. Солоневича, А.В. Туркула, В.В. Бискупского. «В эмигрантских кругах считают, что всем этим организациям грозит не только лишение поддержки со стороны германских властей, но неизбежна также их ликвидация» [«Сегодня вечером» (Рига), 1939, 26 августа, №192, с.3].

В статье «Палка о двух концах» за неделю до начала войны Сергей Ольденбург предупреждает в последний раз: «возникновение нового европейского междоусобия было бы лучшим подарком для большевиков». Пакт «может больно ударить по Европе, если приведёт к тому, что вспыхнет война».