…К концу нашего разговора Эдуард Александрович устал и, прощаясь с автором этих строк, уже не сидел в кресле на веранде, а лежал в постели. Но рукопожатие барона остается крепким. Сам убедился!

К 90-летию барона Эдуарда фон Фальц-Фейна

«Радиостанция Эхо Москвы»

14.10.2004 год

Интервью с бароном Фальц-Фейном

На свои обескуражившие, но честные вопросы барон требовал столь же правдивых ответов. Его дом всегда был открыт. В прямом и переносном смысле. Парадокс в том, что его биография одновременно не вмещалась в несколько увесистых фолиантов, и в то же время укладывалась всего в два слова: барон фон Фальц-Фейн, – под которым подразумевалось достаточно пафосное определение: человек-легенда, человек-планета или просто Человек с заглавной буквы.

Скажите пожалуйста, что такое русский аристократ? Что должно было отличать русского аристократа?

– Мы должны были давать пример людям, как себя вести: не быть жуликами, а теперь их слишком много, к сожалению. Тогда тоже были, но меньше. И мы старались показывать, как себя держать и объяснить, как жить по-хорошему, мы старались это делать. И вот я рад, что я продолжаю до сих пор людям показывать, что я не враг народа, как вы, к сожалению, 95 лет называли нас. Я похож на врага народа?

– Нисколько!.. Эдуард Александрович, вот вы говорите, что вы беженец, русский эмигрант. В то же время вы – гражданин Лихтенштейна. Так кто же вы?

– Несмотря на то, что я без малого сто лет живу за границей, в изгнании, я всегда любил и люблю свою Родину – Россию. Меня волнует все, что в ней происходит. Я всегда чувствовал себя русским человеком, как будто никуда и не уезжал. Очень переживаю, когда смотрю телевизионные новости из России.

– Первый мой вопрос: вышла в свет книга Надежды Данилевич, которая называется «Барон фон Фальц-Фейн. Жизнь русского аристократа». Как Вы считаете, русские аристократы еще есть?

– Это чудный вопрос. И на это я отвечаю, что, к сожалению, мое поколение кончается, потому что Вы не подумайте, что я вру, это так и есть: я еще до революции родился в России, теперь это Украина, в Херсонской губернии. Как Вы знаете, мои предки имели уникальный заповедник Аскания-Нова. И все мои знакомые в моем возрасте их больше нет. Так что первая эмиграция уже больше не существует. А если кто-то остался, они уже никуда не годятся, потому что они приходят ко мне с палочкой, трясутся, говорят: Что? Как? Объясните, в чем дело?! А я еще имею голову на плечах

– Можно ли говорить о жизни русской аристократии сейчас?

– Как я вам сказал, ее кот наплакал. Это еще выражение моего дедушки, потому что я имею слова, которые еще до революции мы употребляли. И люди очень любят, что я еще говорю по-старому. Теперешний язык русский совсем изменился. Мама меня научила этому старому русскому языку, который мы имели дома.