– Вы правы, барон, подобная инфекция – чрезвычайно заразное заболевание, – подтверждаю я. – Поэтому тело нужно как можно скорее вынести из дома.

Готфрид ван Свиттен добавил:

– А санитарный военный лекарь должен присматривать за тем, чтобы в пути соблюдались противоэпидемические гигиенические меры, как-то: сжигание одежды, запрет на прощание с телом – и дома, и в церкви; похороны произвести без выдержки срока в течение 48 часов. Указ самого императора Леопольда II.

– Полностью согласен.

– И соблаговолите разъяснить сей вердикт вашему коллеге, герру фон Саллабе, – Ван Свиттен во всём был неумолим.

Я кивнул…

Погода не сочеталась с грустным моментом случившегося: стояло легкомысленное лето с разлитой кругом жарой; и только к вечеру зной немного спал.

По сути, болезнь, приведшая Фон Борна к гибели, длилась 4 дня… За час-полтора до кончины он пребывал ещё в полном сознании.

Вена, 25 июля 1791 года

Д-р Клоссет

И вот самое печальное – похороны знаменательного учёного, масона с заглавной буквы. В три часа пополудни 24 июля 1791 года совершилось отпевание тела. Экипаж с телом Борна прибыл к собору св. Стефана. Так как Игнац фон Борн был масоном эта грустная процедура происходила в Крестовой капелле, примыкающей к северной стороне собора св. Стефана. В том месте, где находится соединительная решетка, которая идет параллельно стене собора, отгорожено довольно большое пространство перед Круцификс-Капеллой; здесь на время отпевания ставился гроб…

Сегодня притч отправляли по рабу Божьему Игнациусу фон Борну под крышей павильона капеллы. Пришло много провожающих; здесь собрался цвет ученого мира Вены почитатели его как видного масона, друга великого композитора Моцарта. Вопросов много, ответов нет…

Кто же пришел на панихиду? Был Моцарт, его ученик Зюсмайр. Разумеется, не обошлось без барона Готфрида Ван Свитена и ряда братьев по ложе, а также из других лож Вены.

До собора св. Стефана всего ничего – несколько минут ходьбы.

Почему же так произошло? Ходили слухи, что многие побоялись пойти на похороны Игнаца фон Борна, потому что он впал в немилость у Габсбургов. Говорили разное. Одни считали, что кайзеровский двор и католические князья были рассержены активной позицией учёного и писателя, другие, что виной активное участие в масонской жизни Вены. Несмотря на негативное отношение к масонству кайзера Священной Римской империи Леопольда II, были здесь и братья-масоны из разных венских лож. Все знали, что он до самой своей смерти работал над трудом «Fasti Leopoldini», возможно относящимся к разумному отношению приемника Иосифа II Леопольду II к венграм. А это открытая критика Габсбургов. И, разумеется, участие в создании либретто масонской оперы «Волшебной флейтой» не прошла, якобы, даром. Царский двор и высшее духовенство было в курсе: до высших мира сего донесли и текст либретто и трактовку тех или иных персонажей, диалогов и так далее. Нашлись люди, которые увидели в Царице Ночи императрицу Марию Терезию. Если так, то это – нелестный портрет…А в Метастазио кто-то узнал Сальери… Правда, собака лает – ветер носит (причём, ни со мной, ни с кем другим после грустной церемонии ничего не было – ни гонений, ни репрессий).