Своего я уже достиг: познакомился с Глотцером и понял, чего ждать от Красавчика. Больше делать здесь было нечего и пора было приступать к «отрыву от противника».
Глотцер ожёг меня злобным взглядом.
– Значит, ты меня не испугался? – прошипел он. – Сейчас мы это проверим.
Он вышел из-за стола и приблизился ко мне.
Этого я ожидал – мне уже становилось ясно, как функционирует его серое вещество. Впрочем, это не повысило в моих глазах его статус законопослушного и полноправного гражданина. Он размахнулся и ударил меня по щеке – ударил меня, представляете? Это мне уже стало надоедать. Нельзя же вечно оставаться бездушной машиной, роботом для убийства людей – надо же хоть разок доставить себе радость и убить из удовольствия…
Моя рука нырнула в карман и нащупала нож. Глотцер ударил меня снова, и я вдруг понял, что больше Глотцер никогда меня не ударит. Я лучезарно улыбнулся ему в лицо. Коротышка был уже мертв, но еще не догадывался об этом. Мне оставалось лишь раскрыть нож и вонзить клинок в нужное место. В конце концов, по всем мыслимым меркам Глотцер пожил уже более чем достаточно. Мой мозг отдал приказ. Но вот рука не повиновалась. Я не мог это сделать.
Я не мог это сделать. В ушах послышался голос Сансаныча: «Это война… вы можете считать себя бойцами».
Я не мог убить его только потому, что он мне надоел. И не мог убить его за то, что он дал мне почувствовать, кто в доме хозяин. Поймите меня правильно. Глотцер попал в список, и, попадись он мне в деле, я убил бы его, не колеблясь ни секунды. Более того, я буду теперь сам ждать такой возможности. Но мне ни к чему было убивать его ради того, чтобы спастись самому.
XXIV. Игра без правил
XXIV. Игра без правил
«Что за зверь косматый в Вифлеем бредёт, Пробил час ему родиться».В его глазах появилась вдруг тревога, и он быстро отступил к столу и нажал на звонок. В ту же секунду охранник очутился у меня за спиной. Ясное дело, мне еще наподдавали. Глотцер чуть не наделал в штаны и теперь, как незадолго до него Дитрих, должен был самоутвердиться. В итоге к окровавленной губе и ноющей пояснице прибавились разбитый нос и несколько синяков под ребрами. Потом меня вывели на свежий воздух и сдали Дитриху и Клаусу, проинструктировав обоих головорезов, какую операцию им предстоит сделать. Дитрих пришел в восторг.
– Держи его на мушке, – попросил он Клаус, – пока мы не выедем из города, а уж там я им займусь по-настоящему.
Они конвоировали меня к оставленной на стоянке машине. Уже давно было совсем светло, и я сбился со счета, пытаясь припомнить, сколько часов уже не спал.