Две лекции, завершающие «Большое сибирское турне», назывались «Футуризм — единственное искусство современности» и «Искусство — забава сытых». Об этих выступлениях и о самом Бурлюке писал Николай Асеев:
«Так же иронически любезен он с публикой. Так же быстро и не надуманно-беззлобно парирует он выходки “борцов из почтеннейшей публики”… так же фанатично и увлекательно стоит он за любимое им каждой каплей крови искусство. <…> Поняли ли, что мыслимый ими, как “разрушитель”, Бурлюк вот сейчас, в годины тяжёлого испытания искусства, остался единственно не опустившим руки собирателем и проповедником его, не изменившим его заветам?..»
С Асеевым Бурлюк будет дружить и переписываться многие годы, вплоть до самой смерти соратника Маяковского — да и своего соратника. Именно так назвал он Асеева в своём письме от 22 июля 1963 года Оксане Синяковой, в котором выражал соболезнования по поводу его смерти.
Во Владивостоке завершилось «Большое сибирское турне». Николай Иванович Харджиев прав — к приезду во Владивосток Бурлюк был в прекрасной форме, это действительно было его второй молодостью. За время турне он написал множество сильных работ, среди которых «Парикмахер без головы» и «Всадник Смерть» (она была продана в 2009 году на аукционе «Christie’s» почти за 400 тысяч долларов). Он отточил до блеска свои ораторские таланты, оставил по всей Сибири массу поклонников и увлёк футуризмом множество неофитов. Бурлюк был удачливым, и те, кто находился рядом с ним, тоже оказывались вовлечёнными в это поле удачи. Кроме того, он, такой практичный и подчас вынужденный бороться за заработок, был щедрым благотворителем. Часть заработанных в ходе турне денег он отдавал на образование: в Златоусте и в Иркутске — в пользу Народного университета, в Омске — в фонд художественной школы имени Врубеля, в Томске — в пользу студентов университета и в фонд художественной галереи при Доме искусств, в Никольске-Уссурийском — в пользу библиотеки Народного дома. Принцип новой власти «всё искусство — всему народу» был для него естественным и совпадал с его убеждениями. Но левацкие убеждения в области искусства сочетались в нём с совершенно противоположными в сфере частной жизни. Коммуниста из него не вышло, анархиста тоже. Для того чтобы эпатировать буржуа, нужно находиться среди буржуа. С пролетариями такие штуки не проходят. Мощнейшая интуиция вела его, подсказывала: при всей симпатии к революции и большевикам лучше держаться от них подальше.
Глава двадцать четвёртая. Владивосток
Глава двадцать четвёртая. Владивосток