Публика валом валила на выступления. Одни воспринимали всё происходящее серьёзно, другие как «полуцирковое представление». Критики писали о том, что Бурлюк «прекрасный оратор и умеет владеть аудиторией», что он, «без сомнения, образован и талантлив», человек «бесспорно способный и умный», что он «чрезвычайно находчив и остроумен», «великолепный имитатор Северянина и Маяковского», но сам «очень слабый поэт». Ну что ж, с этим трудно поспорить. Важно другое: в каждом городе появлялись те, кого Бурлюк «заражал» любовью к искусству.

В Омске к выступлениям присоединился писатель Антон Сорокин, которого пресса иронично называла «гордостью Сибири» и «национальным Гением». Бурлюк действительно выдал Сорокину «удостоверение в гениальности», и позже Сорокин уже выдавал подобное своим ученикам. На одном из вечеров он даже прочёл манифест, в котором объявил себя королём и государем писателей и приказал всем местным газетам «завести автомобили и возить на них мозг сибирской нации, знаменитого писателя Антона Сорокина». Бурлюк подружился с Сорокиным. Он считал его «природным футуристом». Извещение, которое от лица Всероссийской федерации футуристов Бурлюк выдал «Национальному Великому писателю Антону Сорокину», гласило: «Я, Давид Бурлюк, отец российского футуризма, властью, данной мне вождями нового искусства, присоединяю Вас, Антон Сорокин, в ВФФ. Приказываем отныне именоваться в титулах своих Великим художником, а не только писателем, и извещаем, что отныне Ваше имя вписано и будет упоминаться в обращениях наших к народу в следующем порядке: Давид Бурлюк, Василий Каменский, Владимир Маяковский, Велимир Хлебников, Игорь Северянин и Антон Сорокин».

Конечно, «Всероссийская федерация футуристов» существовала только в воображении Бурлюка, но до чего же красиво!

Давид Бурлюк провёл в Омске весь март и начало апреля, написав множество картин — в открытой Сорокиным картинной галерее среди 800 работ было 67 картин и рисунков Бурлюка. Давид Давидович жил тогда в доме Александры Максимовны Эзет, тёщи его уфимского приятеля Владимира Ишерского. Вся семья Ишерских проживала в это время в Омске. Дочь Ишерского, Елизавета, вспоминала: «Бурлюк был крупным, шумным, напудрил перед уходом на свой вечер лицо и нарисовал на нём цветок. Затем вставил в петлицу фрака деревянную ложку и ушёл». «Жена Бурлюка оставила о себе впечатление очень доброй, мягкой, внешне простой (хотя и очень интеллигентной) русской женщины».

В Омске Бурлюк написал прекрасное стихотворение «Омское»:

Из Омска через Новониколаевск Бурлюк приехал в Томск. На устроенной им с 19 по 27 апреля в помещении женской гимназии Тихонравовой выставке демонстрировалось уже 250 работ пятнадцати художников. При этом работы были сгруппированы по разделам, в том числе: супрематический, футуристический и кубистический. Кэтрин Дрейер писала, что среди работ имелись и работы Малевича. Этого, конечно, быть никак не могло — если Бурлюк даже свои собственные работы оставил в Башкирии, откуда же по пути из Омска в Томск появился Малевич? Почти наверняка предприимчивый Давид Давидович нарисовал их сам. Он ведь вспоминал, что «в промежутках между лекциями я работал кистью и моя выставка увеличивалась». Этот «Малевич» приедет потом и в Японию.