Сам Николай Асеев очень тепло вспоминал владивостокский период и самого Бурлюка: «Однажды на улице я увидел широченную спину, по-дельфиньи согнутую в дугу. Я оглянулся на колыхавшегося по тротуару человека. Так и есть — это Бурлюк. Широченные жёсткого сукна штаны, цветной жилет, одноглазка в недостающем глазу — и фигура фавна, столпа, отца русского футуризма врастает в землю от неожиданной встречи.

Бурлюк жил с двумя детками и женой за сопками, в рабочей слободке. Жил он в парикмахерской, брошенной владельцем. Комнаты были заняты нарами, книгами и холстом для картин. Бурлюк жил берложной жизнью. Он ходил, устраивал выставки, издавал книги, шумел и громил мещан и пассеистов. Наскребши немного денег, он закупал краски, холст, бумагу, чай, сахар, пшено, муку и материю на рубашки детям, всего этого месяцев на 5, и засаживался за холсты.

Он писал маслом и акварелью, сепией и тушью, а жена его Мария Никифоровна сидела рядом, записывая диктуемые им рассказы и воспоминания. Был он похож на дрессированного рабочего слона. Двери его квартиры никогда не запирались. Возвращавшиеся из доков рабочие часто заходили к нему смотреть его цветистые полотна и разговаривать о них — столь странных, ярких и непохожих на Третьяковскую галерею.

Бурлюк — молниеносный оратор. Он именно тот уличный художник и поэт, от которого идут жизнерадостные излучения неожиданных афоризмов, всегда свежих, глубоко убедительных, лишённых всякого фарисейства, интеллигентщины, умничания. Замечательный мастер, замечательный уличный мастер и искусник — Давид Бурлюк».

К моменту приезда Бурлюка во Владивосток там уже было создано Литературно-художественное общество Дальнего Востока (ЛХО), которое арендовало помещение в подвале под театром «Золотой рог»; одним из его директоров-распорядителей и был Асеев. При обществе была организована студия интимного театра «Балаганчик», руководил ею опять же Асеев, а приехавший в начале 1919 года во Владивосток Сергей Третьяков, по словам Асеева, «внёс планомерность и дисциплину в наши довольно-таки сумбурные начинания». Первая из проводимых ЛХО «литературных пятниц» была посвящена диспуту о футуризме (14 февраля) — одним из тезисов был «большевизм футуризма». Бывали в «Балаганчике» и театральные постановки, но большей частью проводились литературные вечера, в том числе состязания поэтов, а ещё — конкурсы художников, вечера критики. Скучно не было.

Приёмная дочь Сергея Третьякова, Татьяна Гомолицкая-Третьякова, вспоминала:

«Во Владивостоке собралась целая группа футуристов: Давид Бурлюк, Николай Асеев, Пётр Незнамов, Сергей Алымов, художники Виктор Пальмов, Михаил Аветов и др. Они часто бывают у нас, а ещё чаще собираются в литературном кафе “Балаганчик”, где читают стихи, а однажды своими силами ставят любительский спектакль “Похищение сабинянок”. Играют все — в том числе и Сергей Михайлович, моя мать и Асеев с женой Оксаной. Ещё картина: мама собирается на встречу Нового года, на ней вечернее открытое платье из японской материи, полотнище которой двухцветное — половина цвета морской волны переходит во вторую половину — чёрную, а бретельки из мелких синих ракушек. На плече ей Давид Бурлюк пишет маслом золотую рыбку».