…Проходив по черкасскому рынку весь день, мы действительно так ничего и не купили, но насмотрелись вдоволь и остались довольны. Осенью 1950 года я написал рапорт о своем желании учиться в Военной академии имени М.В. Фрунзе – нашей единственной и старейшей общевойсковой академии, которая давала военное образование широкого профиля. Буквально через несколько дней получил положительное решение командования полка и дивизии. Документы были отправлены в округ, откуда устно сообщили, что внесен в список кандидатов. Уже осенью приступил к капитальной подготовке к вступительным экзаменам. Фактически вынужден был заново пройти курс 10-го класса средней школы и получить аттестат. Капитально готовился по военным дисциплинам, особенно по тактике, знанию вооружения и военной технике. Сейчас с благодарностью вспоминаю всех, кто создал мне необходимые условия для подготовки, в первую очередь полковника Ланге, что помогло получить мне высокие оценки на экзаменах. 1951 год был для меня в полном смысле знаменательным. 1 января родился первый сын – Валерий. Крупный, крепкий малыш, который, как говорят, развивался не по дням, а по часам. С появлением ребенка семья становится уже настоящей, полноценной. Конечно, нам было непросто. У меня много времени уходило на службу и на подготовку к поступлению в академию, помогать жене капитально не мог. Она крутилась и с малышом, и по дому, однако все успевала. Весной 1951 года меня включили в комиссию по всестороннему испытанию гусеничного транспортера среднего (ГТС). Это была суперсовременная по тем временам машина, и ее надо было капитально провентилировать в эксплуатации по всем параметрам. В последующем она сыграла большую роль в Вооруженных Силах, особенно в войсках, расположенных в особых условиях (Север и т. д.). Мне импонировало такое доверие, хотя испытания и требовали дополнительного времени. В середине лета 1951 года я выступал в составе сборной дивизии на окружных соревнованиях по плаванию. Правда, поначалу я оказал было легкое сопротивление, но заместитель командира дивизии, отвечающий за эту область, «надавил», и я вынужден был согласиться. Дивизия в лидеры не вырвалась, но вошла в первую пятерку, однако командование это вполне устраивало. Что же касается меня, то я получил 2-й разряд (брасс и баттерфляй). И наконец, летом же 1951 года уезжаю в Москву на вступительные экзамены. Провожали меня все: и жена с сыном, и командование, и друзья. Все желали, вздыхали, тревожились. А я почему-то не переживал, что вообще-то для меня не характерно: обычно, когда предстояло большое или малое испытание, я переживал и переживаю до сих пор. Внешне это не проявляется. А вот когда испытание особо сложное, то я «каменею» и максимально мобилизуюсь. Так происходило всегда, и особенно на войне. Поступление в Военную академию, хоть это и определяло судьбу моей дальнейшей жизни, я воспринял совершенно спокойно. Может, потому, что долго готовился и «перегорел», то ли подготовка была крепкой и основательной, или же сказался прежний опыт поступления в Военную академию, когда я успешно сдал вступительные экзамены? Скорее всего, все, вместе взятое, и создавало во мне уверенность, что я непременно поступлю. Начальникам и друзьям моя самоуверенность была не по душе. Ланге спрашивал перед прощанием: