– То есть как какое? Самое прямое.

– Я-то думал, что вам нужны офицеры со знаниями, боевым опытом и большим желанием учиться, чтобы, подготовившись, отдаться службе в войсках, опираясь уже на хорошие академические знания.

– Вы, майор, начинаете переступать рамки дозволенного. И если хотите знать, то семейное положение офицера очень важно для мандатной комиссии, в том числе это касается и вас.

– Я не вижу, в чем я допустил некорректность. Я понимаю, что говорю с заместителем начальника факультета по политической части, с которым надо быть до предела открытым. А вот то, что кто-то пытается затронуть мою личную жизнь, которая представляет собой интимную область и поэтому надо обращаться с нею деликатно, – это, конечно, меня удивляет.

– Для партии не должно быть никаких ограничений, и она должна знать все о своем коммунисте.

– Я женат. У меня растет сын. У вас опять неточные сведения.

Полковник, не сказав ни слова, развернулся и ушел. С тех пор на протяжении всех лет учебы между нами был холод. Не исключаю, что он явился первопричиной некоторых моих неприятностей во время пребывания в академии. А что касается источника его вопросов, то нельзя полностью отвергать вариант получения этих «данных» от замполита полка, тем более что они были знакомы – работали в системе военно-учебных заведений. Но более вероятно, что полковник Шляпников явился сам автором всех этих домыслов, так как был «мастер» проведения – в порядке профилактики или уточнения – таких шагов, что подтвердилось во время моей учебы. Но все это будет несколько позднее. А пока, лежа на полке, я снова и снова перебирал под стук колес прожитое и пережитое.

Вот, наконец, и Москва. Отметившись в отделе кадров академии, я вместе с другими абитуриентами отправился на академическом автобусе в сопровождении офицера в Подмосковье – лагерь академии, который располагался в красивом живописном месте по дороге на Наро-Фоминск.

Лагерь состоял в основном из строений барачного типа. Но оборудован был очень хорошо, все условия для занятий, жизни и быта имелись. Радио и газеты дополняли все остальное. Единственное, что здесь не было предусмотрено? – это почтовое отделение. Каждый хотел бы сообщить домой телеграммой о прибытии, но мы ограничивались письмами, которые оставляли у дежурного, а последний отправлял их с оказией на почту в Москву.

Режим у нас был жесткий, солдатский: подъем, физзарядка, приведение себя в порядок, завтрак и затем занятия до обеда. Все находились в своих классах. Очередных вызывали в комнату, где шли устные экзамены. Все было организовано четко.