– Конечно, сегодня можно только сожалеть, что ничего не получилось со встречей. Однако думаю, что нельзя исключать варианта, что и в случае с Брежневым действовала та же схема: Леонид Ильич сказал или даже показал письмо Устинову, а тот попросил Брежнева не реагировать. Почему так могло получиться? Да потому, что Брежнев и Устинов были дружны. Кто, как не Устинов, инициировал Брежневу все награды 1970-х и начала 1980-х годов? А потом Устинов откровенно всегда демонстрировал, что он как министр обороны для Брежнева вечная и непоколебимая опора. Кстати, он это демонстрировал и при Гречко, почему, собственно, и стал министром.

– Да, дела как сажа бела… – грустно сказал Огарков.

– Ничего, товарищ маршал, – успокаивал я Николая Васильевича, – жизнь на этом не кончается.

– Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют – это вы хотели сказать? – повеселел Огарков.

– Вы известная личность. Вас знает страна. И любое ваше перемещение будет правильно оценено народом.

– Да, так дальше работать невозможно, – как бы подводя итог, заметил Огарков.

Действительно, через три месяца, в сентябре 1984 года, состоялось назначение Н.В. Огаркова на должность Главнокомандующего Западным стратегическим направлением. А вместо него на должность начальника Генштаба был назначен С.Ф. Ахромеев.

Развязка наступила. Для меня лично, как и для многих в Генеральном штабе, это уже не было неожиданностью. В тот же день Устинов провел коллегию Министерства обороны и представил всем Сергея Федоровича в новом качестве. Самого Николая Васильевича на коллегии не было. А на следующий день меня вызвал уже новый начальник Генштаба и спросил:

– Так мы будем и дальше под крышей Генштаба вместе или как?

– Сергей Федорович, я думаю лучше – «или как». Для пользы службы мне надо быть в войсках.

– Вам виднее. Я упрашивать не намерен.

– Вот и прекрасно. С вашего позволения я буду ждать команду.

От новоиспеченного начальника Генштаба я возвращался к себе с некоторым облегчением и одновременно с тоской и тяжестью в душе. Чувство облегчения я испытывал потому, что все-таки вырываюсь из этой обстановки – именно из этой затхлой, напичканной интригами, обстановки, а не из Генштаба, к которому я за пять лет уже «прирос». И особо было печально то, что эта интриганская обстановка создавалась в первую очередь Устиновым. Будучи секретарем ЦК и членом Политбюро, он и там тоже был главным источником всей интриганской возни. Чего только стоят его «сети» против Косыгина, Гречко, Романова!

В 1967 году, после того как Косыгин вручил орден Ленина Вологодской области и мы его проводили в Москву, первый секретарь обкома Анатолий Семенович Дрыгин оставил несколько человек для подведения итогов этого недельного визита предсовмина.