Перечислял, что конкретно Косыгин сделал за эти дни для Вологодской области, восхищался им и все время произносил тосты за его здоровье. И как бы между делом сокрушался, что «…есть недалекие люди, которые смеют распространять в отношении Алексея Николаевича разные негативные байки». О них Дрыгину поведал помощник Косыгина. Тогда я впервые услышал фамилию Устинова. Это был сталинский нарком оборонной промышленности, а с 1957 года стал заместителем предсовмина СССР. Но в 1960 году с поста председателя Госплана в Совет Министров на должность первого зама предсовмина приходит Косыгин. Вскоре Устинов тоже становится первым замом предсовмина. В 1964 году потребовался новый председатель правительства. Выбор пал на Косыгина. Естественно, самолюбивый и самовлюбленный Устинов был ущемлен – ведь он тоже и первый заместитель, и по возрасту почти равные (Дмитрий Федорович даже моложе), да и министрами они были в одно время, но у Устинова было важное преимущество – все-таки руководил оборонкой, а не легкой промышленностью (хотя «легкая» была тяжелее «тяжелой»). Кроме того, Устинов уже был дважды Героем Социалистического Труда. Но… выбор пал на Косыгина. Став во главе правительства, он принимает все меры, чтобы выдвинуть Устинова. В 1965 году последний становится секретарем ЦК, но и там он, конечно, «не забывает» Косыгина.

А позже, с 1976 года, я уже и сам наблюдал, как скрестились пути Косыгина и Устинова. Устинов стал независимым министром.

У нас было четыре независимых министра, на которых не распространялась власть предсовмина (а генсеку было просто не до них):

министр иностранных дел, министр обороны, министр внутренних дел и председатель КГБ. Устинов совершенно не считался с предсовмина Косыгиным, который, например, выступал против ввода наших войск в Афганистан. Я уже не говорю о том, что для Устинова Косыгин совершенно не был преградой в вопросах финансирования оборонных заказов.

Конечно, уйти, чтобы не видеть и не слышать все это, – было бы отлично! И в то же время коллектив Генштаба и мой личный вклад в общий большой труд всего коллектива по укреплению и совершенствованию Вооруженных Сил многое для меня значили. Эти годы и совместная работа породнила меня с офицерами-генштабистами – великими тружениками нашей армии и флота. Поэтому мне тяжело было расставаться с теми, с кем вместе создавал что-то новое или укреплял уже существующее, но тоже крайне нужное для защиты Отечества.

Вот с таким противоречивым чувством я ждал решения своей судьбы. Ждал, но и, конечно, работал. Прошло около месяца – никакого движения. Решил идти к Д.Ф. Устинову и все высказать. В конечном итоге все зависит только от него. Звоню министру и прошу принять. Он понял, о чем может идти речь, и сразу согласился, но сказал, что сейчас занят – у него посетитель, а как освободится, его помощники мне позвонят.