Неожиданно в сарай вошли какие-то люди, с ними тетка Ваца. Я схватил пистолет и снял с предохранителя. Послышался шум шагов, и я понял, что происходит: тычут в солому острыми прутьями — если там кто прячется, сразу обнаружат. Я прикрыл голову руками. Эх и наделают во мне дырок! Но надо молчать! Я зажал одной рукой нос, другой стиснул рот: чихнешь — и конец. Но все обошлось. В это время кто-то крикнул:
— Никого нет, господин начальник!
— А я вам и говорила… — послышался голос тетки Вацы.
— Идем с нами! В управлении поговорим, — оборвал ее начальник.
Вечером в сарай кто-то вошел.
— Велко…
Голос был тихий, приглушенный, и я не сразу узнал тетку Вацу.
— Меня отпустили. А Пешо пока еще держат.
— На улице есть кто-нибудь?
— Никого нет.
— Посмотри в соседних дворах.
Немного спустя Ваца вернулась. Вокруг было тихо. Я вылез и стряхнул с себя солому.
— Сейчас я ухожу. Если на улице со мной что случится, ты меня не знаешь. И никогда не видела.
Ваца взглянула на меня глазами полными слез.
— Оставайся здесь. Они уже не придут.
В ответ я пожал ей руку и перепрыгнул через плетень. Никто меня не видел. Из Чурека я пошел в Бухово, а затем перебрался в Сеславцы. И вдруг слышу, бьет барабан: пришли партизаны из «Чавдара». Вышел на улицу и смотрю, на площади говорит Лазар.
— В общем, Доктор, об отдыхе говорить не приходится. Я — комиссар. Мое место в горах, и горы — мое лекарство…
2
Наступала зима. Это значило, что придется оставить нашу базу и перейти на открытое место возле истоков реки Напрыдка. В лагере собралось все руководство отряда, за исключением Митре, который находился в чете «Бачо Киро». Было принято решение обеспечить чету «Бойчо Огнянов» продуктами на зиму, сложив часть их у кого-нибудь из наших друзей в селах района, а часть в горах. Лазару, комиссару и Васко отправиться в чету «Бачо Киро». По дороге сдать отчет о работе четы в штаб зоны и связаться с Калояном. За старшего оставался бай Стоян.
Никогда я так поспешно не собирался в путь. Может Сыть, потому, что в Осоицах меня должны были ждать Лена и Аксиния.