— На ком? Может, на той девушке, что связала тебе пуловер?

— Может быть. Но кто бы она ни была, она должна быть похожа на наших девушек в горах, на наших подуянских текстильщиц, на тебя… Такой она должна быть! Нашей и моей… И у нас непременно будет дочь. Маленькая, с синими глазами и большим белым бантом на голове… Я на вашу свадьбу с Добри не смог прийти. Но вы на моей непременно должны присутствовать. Я вас посажу в красном углу. Между вами будет ваша дочь. Моя будет потом. Я буду вечером возвращаться с работы, брать ее на руки. И мы вместе будем гулять по улице. А когда уже станет совсем темно и она заснет, я ее понесу на руках осторожно, только чтобы не разбудить. Поцелую ее в носик, а если мать начнет меня упрекать, я приложу палец к губам и тихо скажу: «Чш-ш-шш! Ты разбудишь ее!» И она больше не станет сердиться на меня, и мы вдвоем уложим ее в кроватку…

С противоположного берега ручья донесся сигнал. Это возвращался Добри…

— Ты это, о чем говорили… не надо… молчи…

— Ну конечно, Дечо.

Он обнял меня и поцеловал в голову. Пришел Добри, они поздоровались и несколько минут тихо разговаривали.

— Лена! — позвал меня Дечо.

Я подошла. Голос его снова звучал бодро, жизнерадостно, от прежней печали не осталось и следа.

— Скажи Добри, что я пригласил вас как старших сватов на мою свадьбу. А ты давай собирайся! Поставь новые подметки, и мы такое хоро отпляшем…

Он пожал нам руки, помахал на прощание Теферичу и перескочил через ручей. Сделал несколько шагов, обернулся:

— Эй, товарищи, если услышите что обо мне, не верьте! Вы знаете, Ворон не пропадет!

— Не будем верить, Дечо! Только ты возвращайся!

Дождь усилился, монотонный шум заглушил шаги. И ночь поглотила Дечо.

Только через неделю я узнала о его смерти. Не хотелось в это верить, но…

Предатель выследил, как он вошел в дом нашего товарища в селе Радославово. Через час пятьдесят полицейских залегли за оградой и открыли бешеную стрельбу.

Им равномерно отвечал пистолет нашего Дечо. Он спокойно целился и первым выстрелом убил старшего полицейского. Отпрянув назад, полицейские все же ни на миг не прекратили стрельбы.

Пятьдесят против одного! Только этим одним был Дечо Стефанов! Полицейские скоро поняли это, потому что еще несколько из них остались лежать на земле.

Долго, мучительно долго шел бой. Полицейские больше не отважились подняться и идти вперед. Винтовки и автоматы беспрерывно поливали свинцом окна и двери, дырявили стены дома.

Патроны у Дечо кончались. Так могло продолжаться еще час, два, а что потом?

Он вынул из обоймы один патрон, зажал его в левой руке. Затем снова залег и стал смотреть, откуда покажется полицейская фуражка. И вот настал момент, когда курок глухо щелкнул. Сделан последний выстрел по противнику.