— Ребята, бегите, я их задержу!

— Беги, Марийка, мы с отцом их задержим! — крикнул Найден, ложась рядом с отцом и беря на мушку первого полицейского.

— Тате!.. Бате!..

В этих словах Марийки слышались и укор и мольба. Как они могли подумать, что она оставит их здесь и бросится бежать, чтобы спастись?!

Завязался неравный бой. Надежды на спасение не было. Когда патроны кончились, полетели гранаты.

И вот осталась только одна граната. Полицейские стреляли редко. Время от времени один из них кричал:

— Сдавайтесь, если хотите остаться живыми!

Трое переглянулись. Им обещают сохранить жизнь? Но какая это будет жизнь?

Марийка погладила гранату и прижала ее к груди:

— Тате, батко…

Оба подошли к ней, обняли ее.

Пальцы Марийки не задрожали, когда она выдернула чеку гранаты.

Старый солдат Марин Найденов считал: «…двадцать один, двадцать два, двадцать три…»

На мгновение мозг пронзила страшная мысль: неужели граната не взорвется?

6

7 мая начальник околийской полиции направил по инстанции доклад:

«О перестрелках, которые мы вели с партизанами последние четыре дня, ничего значительного сказать нельзя. Убит один партизан, трое пойманы…»

«О перестрелках, которые мы вели с партизанами последние четыре дня, ничего значительного сказать нельзя. Убит один партизан, трое пойманы…»

Потери партизан действительно были невелики, но батальон остался без продовольствия, и Халачев решил 16 мая, невзирая на жесткую блокаду, захватить Лыджене, Пирдопской околии, и запастись продуктами. Операция была проведена без потерь, но результаты ее оказались незначительными. Напуганное население пряталось по домам, и едва партизаны покинули село, как жандармы узнали об этом. Начались массовые аресты в Лыджене, Душанцах, Мирково.

24 мая батальон вошел в село Рибарица, Тетевенской околии, где добыл продукты и изъял оружие у членов общественной силы. Поднятые по тревоге жандармы и полицейские бросились по следам батальона. 25 мая халачевцы вступили в ожесточенный бой под вершиной Вежен.