Но как бы ни был одет юнком, поверх тряпья он обязательно носил ремень или даже настоящую портупею. Стоит он «на часах», щеки надует, брови нахмурит, грудь выпятит, винтовку возьмет наперевес, а ежели на голове не кепка, а шлем или, чем черт не шутит, кожаная фуражка, — трепещи, буржуй!

ЧТО ОНИ ДЕЛАЛИ

Взрослость — понятие относительное: скажи мне, какие у тебя заботы, и я скажу, взрослый ли ты человек. А возраст тут ни при чем. В то бурное время, когда линия фронта проходила и по земле, и по семье, и по сердцу каждого человека, детей, я думаю, не было вовсе. Они появились позже, к концу гражданской войны, когда люди вдруг заметили, что ребятишек вокруг пруд пруди и что надо о них заботиться. А в то время дети сами о себе заботились и, что еще более важно, о судьбе революции. Четырнадцатилетние мальчишки лежали в окопах с винтовками в руках, и их пули были так же смертельны для врага, как и пули взрослых солдат. Вот и судите сами: дети они или взрослые? Одно могу сказать: детскость с них соскочила в первые же дни революции.

Даже игры у них были взрослыми. Например, в фанты. Тот, кому выпадал фант, должен был быстро ответить на политический, экономический или военный вопрос. И почти так же, как современные мальчишки любят угадывать на улице марки автомашин, так и они угадывали марки броневиков: это «остин», а это «ланчестер», а это тяжелый пушечный «гарфорд», который можно взять лишь связкой из пяти гранат.

Виктору Власову, как агитатору, выдали в губкоме РКСМ сухой паек на месяц вперед — фунт макарон, два фунта хамсы и соль в тряпочке, и он пошел бродить по губернии из села в село. То, что он может сдохнуть от голода, что он неделями не моется и его пожирают вши, что в него могут стрелять бандиты и повесить на первом суку, — все это беспокоило его меньше, чем провал с организацией на селе юнкомовской ячейки. Он шел один, подвязав рваные галоши веревкой, не имея возможности ни телеграмму дать, ни попросить помощи у губкома, а единственным оружием Власова было живое слово, если не считать толстой суковатой палки. С момента его ухода из города и до момента возвращения никто не взялся бы ответить на вопрос, жив ли Витька Власов.

Как-то в одном селе он набрел на попа и, конечно же, не упустил удобного случая: при всем народе открылся диспут на тему «Есть ли бог?». Поп держался степенно и цитировал евангелие от Матфея, в котором, кстати, было написано, что двенадцатилетний Христос поспорил в храме со своим учителем. Витька, разумеется, этого не знал, но храбро поднял забрало, хотя по возрасту недалеко ушел от малолетнего Христа. Крыл он попа больше политически, назвал его дармоедом, а потом привел самый убедительный аргумент: «Ежели бог есть и ежели он такой всесильный, то пусть разразит меня за богохульство на этом самом месте!» Крестьяне, говорят, прямо замерли, но бог, почему-то Витьку не разразил.