Когда-то свадьба означала для молодой женщины полный запрет на так называемую «личную жизнь»: сиди теперь дома, ни танцев тебе, ни гуляний. Другое дело — муж, который вроде бы надевал на жену цепи, снятые с себя: мужу все было дозволено. Но вот Ирина оставляет в яслях двухлетнюю дочку, покидает родного супруга Славу и преспокойно отправляется в туристическую поездку в Венгрию. Мария Осиповна не сказала невестке ни слова ни перед отъездом, ни после возвращения, но атмосфера в семье накалилась. «В наше время, — думала про себя мать, — детей на ясли не бросали!» — «Но в ваше время, — думала про себя Ирина, — и яслей-то не было!»

Плен старых представлений, помноженный на желание родителей увидеть в детях полное подобие себе — буквально во всем, да еще без учета времени! — рождает взаимное непонимание. Не могу не напомнить читателю в связи с этим мысль известного советского хирурга и философа С. С. Юдина, сказавшего, что нельзя цепляться за прошлое, без меры его идеализировать и создавать ему культ, — эдак можно так себя настроить, что утратишь наконец способность ясно видеть вокруг себя, здраво рассуждать и понимать свое время.

С каждым годом родителям становится все труднее спорить с молодыми. Лейтмотивом семьи всегда было образование, которое хотелось дать детям. Дед Осип всего одну зиму походил в церковноприходское училище, но выложился до конца, чтобы Мария Осиповна закончила семь классов. Борис Ефимович тоже с семиклассным образованием, но вместе с женой они положили все силы, чтобы Слава пошел в техникум, а дочери Людмила и Тамара — в медицинский институт. И вот теперь получается, что образование, которое родители дали детям, оборачивается против самих же родителей: там, где знания, — там аргументы, где аргументы — там уверенность и выигрыш в споре. Мария Осиповна, например, осуждала Тамару за ранний брак: глупые вы, какие ж глупые, походили бы еще, кто вас подгоняет! Тамара, конечно, не помнила наизусть известной цитаты: «Долгое пребывание женихом в девяти случаях из десяти является настоящей подготовительной школой супружеской неверности», но высказалась в этом духе, забыв сослаться на имя автора. Людмиле, вероятно, этого показалось мало, и она добавила: «Даже неудачный брак лучше безбрачия!» — «Очнись, — сказала Мария Осиповна, — чего ты мелешь?» — и этим исчерпала все свои доводы. Зато на следующий день дочери заставили мать надеть очки и лично убедиться в том, что существует книга, в которой черным по белому написаны слова, произнесенные Людмилой, и уж тут Марии Осиповне крыть было нечем.