По характеру семейных отношений мы вправе судить о характере всего общества: семья всегда была и будет хранительницей качеств, присущих всему обществу.

И прежде всего человечности отношений. Если я знаю, что в какой-то семье отец совершил антиобщественный поступок или даже преступление, но сын не отвернулся от него, не поднял на отца руку, не поспешил публично от него отречься, а помог пережить позор и сам пережил его, как свой собственный, я могу сказать: этот юноша достоин уважения.

Много лет назад, когда дети Поляновых были совсем еще детьми, соседи сказали Борису Ефимовичу, что слышали из его комнаты выстрел. Борис Ефимович кинулся к нагану, легкомысленно оставленному в ящике стола, и с ужасом обнаружил, что действительно не хватает одной пули. Кто стрелял? Впрочем, было ясно — Слава, но отец хотел признания сына и потому учинил строгий допрос детям. Мальчишка упорно молчал, потупя взор, и единственное, что из него удалось вытянуть, так это: «Не знаю». И тут Тамара с Людмилой, вместо того чтобы помочь брату признаться, без колебаний выдали его. При этом сестры чувствовали себя героинями, хотя, в сущности, совершили предательство и не выдержали испытания на подлинную родственность.

Я не писал бы об этом факте, щадя своих героев, если бы, став взрослыми, они не сделали переоценки случившемуся. Ведь еще и сегодня горечь того далекого дня сухим порохом лежит в семейных воспоминаниях.

ЗАБОТЫ

ЗАБОТЫ

Право на семью. Борис Ефимович женился в двадцать девять лет. Жил он тогда в общежитии, ходил в гости к своему товарищу — бывшему моряку, а к жене товарища ходила ее дальняя родственница по имени Маша. Однажды товарищ сказал: «Тебя, Боря, что ли, романтика захлестнула? Женись!» Какая, к черту, романтика. «Чтобы окунуться в семейную жизнь, — ответил Борис Ефимович, — нужны оседлость и экономика». А потом подумал: «Эх, где наша не пропадала!» — и пригласил Марию выйти во двор. Так и так, сказал, я бедный, и ты седьмая в семье, — давай, собственно, познакомимся. Через неделю Мария Осиповна ответила согласием.

И не расчет это был — на что там рассчитывать? — и не пылкая любовь: жизненная необходимость.

Пошли дети, хотя Борис Ефимович и тут оказался непоследовательным: детей пускать в свет — тоже нужна экономика. Слава с Тамарой родились в подвале, где прямо на полу были матрацы, набитые стружкой. Пришлось Борису Ефимовичу «почесаться», и впервые в жизни он добился комнаты, в которой живут до сих пор. Людмила появилась уже на новом месте, «от этой комнаты и Слава женился», — сказала Мария Осиповна, тут и внуки родились. За долгие годы жизни Мария Осиповна «к человеку», то есть Борису Ефимовичу, не то чтобы привыкла, а, говорит, «всем сердцем приросла» и на судьбу не ропщет.