Но я знаю. В тот день, в ту Лазареву субботу, когда Шуре пришла пора уходить, открылись невидимые двери, – и все эти люди, вся большая семья, все Павлы, Александры и Ирины, и бешеная туркменка Анна, и кротчайшая полька Елена, вышли из темноты ему навстречу, чтобы всем бестелесным хором встретить его и проводить к себе, чтобы ему было не страшно и не одиноко.

Аминь.