Весной 2014 года, после свершившегося государственного переворота, я сфотографировал центр Киева, когда вместе с коллегами из ENSI и из Киева пришёл попить кофе у начала Крещатика. Рядом стояли монашки в чёрной одежде с иконами в руках. Они планировали пройти по Крещатику. К нам подошёл, обутый на босу ногу боевик, проживавший в палатке за баррикадами, и попросил закурить. Он был в шлёме «Беркута», который забрал, возможно, у убитого бойца, и предложил примерить. Я, естественно, отказался, а мой напарник из ENSI, болгарин Любомир, не зная о том, что здесь в действительности происходило, шлём примерил. После очистки Крещатика от боевиков и ремонта в гостинице «Украина», я снова поселялся в ней.
Гостиница после ремонта выглядела вполне прилично. Площадь перед гостиницей была увешана портретами убитой «небесной сотни». Там всегда было очень много живых цветов, которые приносили жители Киева. В Киеве и Борисполе, расположенном рядом, я побывал ещё несколько раз до середины 2015 года. В рамках проектов, финансируемых NEFCO, в течение 2014 и 2015 годов я почти ежемесячно посещал города Украины. Помимо Киева и Борисполя я ездил во Львов, Ивано-Франковск, Луцк и Долину. Именно в этих регионах Украины, были сильны националистические настроения. Здесь вызревал и готовился государственный переворот, а местные жители смогли навязать всей стране свою волю и свои порядки. Это был эпицентр «бандеровщины». Как я отмечал, в Ивано-Франковске и Львове я бывал неоднократно до 2014 года и чувствовал себя в этих городах очень хорошо. Никаких проблем с общением на русском языке я нигде не испытывал. А в период с 2014 года, когда начались критические времена, местные партнёры из городских Администраций, участвующие в посещении объектов, начали опекать меня от возможных неприятностей. Например, в Луцке заместитель Главы города дал мне свою визитку и велел сразу же звонить именно ему в любое время, если возникнет неприятная ситуация. Своим подчинённым он поручил каждое утро забирать меня непосредственно из гостиницы, и вечером провожать до крыльца. И это уже не было лишним, поскольку в городе уже в полной мере обозначились националисты. Фашистские знаки были нарисованы во многих местах.
В Луцке меня всегда возил один и тот же водитель, рекомендованный администрацией. Он рассказывал о знакомых, которые ездили воевать на юго-восток Украины и возвращались на дорогих машинах, отобранных у Донецких жителей. В городе появились люди с забинтованными конечностями, и недоброжелательными взглядами. Я всё-таки совсем не похож на типичного украинца. Напротив гостиницы, в которой я останавливался, предыдущего главу областной администрации приковывали на сцене наручниками и обливали водой. В Ивано-Франковске напротив здания Администрации тоже поставили армейские палатки и выложили большие горы автомобильных покрышек, которые готовы были пожечь в случае необходимости. 24 января 2014 года десять тысяч человек захватили это здание с требованием отставки губернатора Чудинова и создали здесь свой пост. Мои коллеги не пострадали. После «Майданного» переворота ситуация на Украине резко ухудшилась. Финансирование муниципальных объектов сократилось. Одна заведующая детским садом в Ивано-Франковске высказала претензии представителю городской Администрации в том, что ей самой пришлось, не получив денег от Администрации, оплачивать ремонт системы отопления после разрыва трубы. Она заявила, что будет вынуждена уволиться, поскольку не в состоянии работать в таких условиях. Мои взаимоотношения с коллегами никак не изменились. Наоборот, они стали опекать меня. В Ивано-Франковске коллеги, узнав, что мне нужно посещать проект в городе Долина, приняли решение возить меня в этот город на своих машинах. Заказывать такси с непонятным водителем было уже не совсем безопасно. Тем более что уже несколько лет все жители Украины были буквально зомбированы местными СМИ и телевидением.