Но в Швейцарии он действительно хлебнул лиха.

Начать с того, что денег у Муссолини не было совсем — он уехал на то, что дала ему его мягкосердечная матушка. Ее возможности были - ограничены жалованьем учительницы в начальной школе — и она отдала старшему сыну сумму, равную своему Небогатому месячному содержанию.

Далее — у Бенито Муссолини не было никакой рабочей специальности.

Это в Италии он был «professore», а вот в Швейцарии моментально превратился в то, что сейчас на современном русском определяется как «гастарбайтер», да еще и без языка, связей и профессии.

Ну, и дела его пошли более или менее предсказуемым образом.

Для начала Муссолини пристроился рабочим-подсобником на строительстве шоколадной фабрики — и вылетел оттуда чуть ли не на следующий день.

Начальство нашло, что он мало того, что ничего не умеет, так еще и не старается… И, в общем-то, по-видимому, не слишком ошибалось — Бенито Муссолини попробовал и другие занятия, вроде службы на подхвате в лавке мясника, помощника каменщика на какой-то стройке, грузчика в винном магазине — откуда его выгнали, обвинив в излишнем пристрастии к продаваемому товару[5]! — и так нигде надолго и не задержался.

Он побирался, отнимал еду у таких же бродяг, как и он сам, ютился в ночлежках и по крайней мере один раз переночевал в упаковочной коробке, которую пристроил под мостом в Лозанне. Это известно из полицейского протокола: через несколько недель после прибытия в Швейцарию Муссолини арестовали за бродяжничество и выслали обратно в Италию.

Ну, европейские границы в те золотые времена были вполне проницаемы. Так что высылка цели не достигла — Муссолини вернулся в Швейцарию чуть ли не на следующий день. Обратно его тянула не нищета, а некоторые неожиданно образовавшиеся возможности.

У Бенито Муссолини обнаружился дар слова.

Он чуть ли не через месяц стал писать статьи в местную социалистическую газету, выходившую на итальянском, — и их охотно печатали. Денег это не приносило, за публикации платили сущие гроши, но кое-какую известность автор статей все-таки приобрел и вскоре стал секретарем местного отделения профсоюза строителей. Что тоже мало помогло его бюджету, но определенно усилило чувство собственной значительности.

К его словам стали прислушиваться.

В какой-то степени это было закономерно. В Италии имелось 74 дипломированных юриста на 10 тысяч населения, в то время как в Германии юристов на те же 10 тысяч населения было всего двенадцать.

При этом в Германии царил идеальный порядок.

Италия же управлялась хуже некуда — и была наполнена образованными молодыми людьми, именовавшими себя пролетариатом умственного труда и не находившими себе применения. Бенито Муссолини, пожалуй, примыкал к этой группе — конечно, к ее самому низшему слою. До молодых адвокатов, поучившихся в университетах городов вроде Болоньи, ему было далеко. Но его преимуществом была способность говорить с неграмотными итальянскими рабочими на понятном им языке.