Когда совещание закончилось, я решил, что мы не будем ждать наступления темноты, чтобы двинуться в путь — захватив последние пару часов дневного света, мы смогли бы продвигаться гораздо быстрее. Шансы на то, что какой-либо из очень редких иракских самолетов пролетит в этом направлении и опознает в нас передвигающийся вражеский патруль, были практически нулевыми.

После моей небольшой ободряющей беседы бойцы уже начали расходиться. Я же попросил сержантов, чтобы они вернулись.

— Сейчас пятнадцать ноль ноль, — сказал я им. — Я хочу, чтобы вы собрали все вещи и были готовы к выходу в семнадцать ноль ноль. В это время мы начнем марш и не остановимся, пока не соединимся с «Альфой Три Ноль». Это будет трудно, но мы справимся, так что давайте приступим.

Пока остальные расходились по своим машинам, Пэт стоял в сторонке, и я повернулся к нему.

— Пэт, сегодня ты снова поведешь головной «Ленд Ровер», — сообщил я ему. — Ты хорошо поработал прошлой ночью, но мы должны добраться на место встречи с «Альфа-30» сразу после полуночи 30-го числа. В этом случае завтра ночью мы, наконец, окажемся на месте, чтобы добраться туда, куда нам нужно.

Если вы занимаете какую-то авторитетную должность, то болтать о вас за вашей спиной и вообще хамить — это факт жизни в большинстве подразделений, и особенно в Британской Армии. Отчасти это связано с обычной человеческой реакцией на людей, облеченных властью; а отчасти — с тем фактом, что все хотят продвинуться по службе и стать главными. В полку Специальной Авиадесантной Службы, где каждый претендует на высшую должность, чем больше людей впереди них слетает с лестницы, тем больше им это нравится, поскольку это означает, что они продвинулись на одно место ближе к вершине. В результате в САС гораздо больше интриганов, чем может показаться постороннему человеку. Парни просто надеются, что вы упадете, и совсем не прочь подтолкнуть вас, если это сойдет им с рук. Они все хотят попасть туда, на вершину, что вполне понятно, хотя иногда это может выглядеть довольно комично — наблюдать, как все эти персонажи ругают парня, стоящего во главе, а потом, в тот момент, когда они сами станут на его место, им приходится переходить в оборону, чтобы защитить свою собственную спину от стаи, из которой они только что вышли. Зная все это, я ожидал, что до окончания этой войны мне придется вынести немало ударов.

Оставшееся время до нашего выхода я провел на радиосвязи со штабом в Аль-Джуфе. Это было самое худшее во всем командовании — длительное время, которое затрачивалось на связь, шифровку и отправку сигналов или на их прием и дешифровку. Радиостанции, которые мы использовали, должны были быть самыми современными, но на самом деле ничего подобного не было. Мы работали в режиме кратковременной, импульсной, радиопередачи, которая была в лучшем случае неэффективной. В соответствии с этим мы отправляли наши зашифрованные сообщения, «выстреливая» их в эфир, что позволяло приемнику на другом конце принимать их в любое время, а по сути, — либо сразу же принимать их, либо оставлять их несколько дней в режиме ожидания.