Такая же система использовалась и для сообщений, передаваемых штабом для нас. Иногда в конце ночной поездки индикатор на радиостанции в моей машине показывал, что у меня есть четыре или пять сообщений, ожидающих, так сказать, «приема». Их нужно было принимать по порядку: первое — первым, второе — вторым и так далее. Поскольку некоторые шифры были очень сложными, могло потребоваться четыре-пять часов, чтобы расшифровать все ожидающие нас сообщения, из которых последнее, почти неизбежно, оказывалось самым важным.

Что нам действительно было нужно, так это мобильный телефон, но Королевский корпус связи, одно из подразделений которого придано Полку и находится в Херефорде на постоянной основе, попросту одержим, даже параноидален, вопросами радиоэлектронной войны, когда враг, используя способы и оборудование радиопеленгации, может определить ваше местоположение, засекая вашу радиопередачу. Это понятно, когда речь идет о крупном воинском формировании, таком как батальон или бронетанковое подразделение, но мы были небольшими, быстро передвигающимися патрулями, действовавшими в тылу врага. Также следовало принять во внимание тот факт, что иракские системы радиоэлектронной борьбы были выведены из строя в течение первых нескольких дней в результате американских операций по радиоподавлению.

У нас были системы спутниковой связи (саткомы), которые обеспечивали нам прямую голосовую коммуникацию с Аль-Джуфом, но первоначально нам было приказано не использовать их, кроме как в случае крайней необходимости. Однако через некоторое время мы поняли, что имеем преимущество над иракцами и можем спокойно использовать свое более эффективное и гораздо более простое в эксплуатации оборудование спутниковой связи, которое избавило нас от необходимости тратить много утомительных и ненужных часов на обмен и расшифровку нескольких простых сообщений.

Наконец, наступило время отправляться в путь, и в слабом свете позднего послеполуденного Солнца мы выехали. В течение ночи мы медленно, но верно продвигались по каменистой пустыне. Было по-прежнему холодно, но дождя и снега удалось избежать.

И снова в моей машине разговоров почти не было. Из-за постоянного шума разговаривать с Гарри, нашим задним пулеметчиком, было практически невозможно, — с ним удавалось переброситься лишь самыми короткими репликами, — а мой водитель, Маггер, и сам не отличался разговорчивостью. Если мы с ним и разговаривали, то обычно о пристройке, которую он планировал сделать к своему дому, или о том, чем он собирается заниматься после ухода из армии. Как для сержанта САС, Маггер обладал замечательным характером и манерой поведения — спокойный, непринужденный и обладавший чувством юмора, он хорошо уравновешивал более переменчивых по характеру и темпераментных военнослужащих группы. Крупный, светловолосый мужчина ростом более шести футов и крепкого телосложения, он получил свое прозвище от того, что в свое время был боксером, и хотя бокс он бросил, но сохранил отличную физическую форму[97].