— Нет необходимости укрывать машины. У нас полное превосходство в воздухе над Ираком, все самолеты союзников летают по ночам с включенными бортовыми огнями, чтобы не столкнуться друг с другом. Нам не нужны маскировочные сети. Здесь достаточно укрытий, чтобы скрыть нас от наземных войск, а если кто-то нас и заметит, то он окажется достаточно близко, чтобы нам пришлось сражаться или прорываться с боем. Что мы сделаем, так это уложим на землю «Юнион Джеки»[95], прижав их камнями, чтобы любой пролетающий самолет видел, что мы британцы, и не принял нас за замаскированную мобильную площадку для запуска «Скадов». Пусть сегодня все идет как идет, но передай, что завтра никаких сетей не будет.

На его лице появилось выражение тревоги. Я почти слышал вслух его мысли: «Этот идиот не знает, что делает, из-за него мы все погибнем». Но в конце концов его армейская выучка взяла верх, и он принял мой приказ, отойдя без лишних слов.

Позже, когда я просунул голову под сетку, закрывающую одну из пар «сто десятых», я обнаружил второй дом. У экипажей были печки «Peak» с кипящими котелками, они потягивали кофе, укрывшись от ветра и холода, чувствуя себя хорошо и уютно. Когда они увидели, что это я, все виновато замолчали. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, о ком они говорили. В таких обстоятельствах возникает сильное искушение завязать знакомство с людьми, особенно если вы — такая довольно изолированная фигура, как полковой сержант-майор. Я сопротивлялся этому. Патруль «Альфа Один Ноль» должен был вернуться на правильный курс, а это означало, что его солдат нужно приободрить.

— Ну что ж, все довольно мило и чертовски уютно, — произнес я. — Наслаждайтесь моментом, потому что скоро здесь начнется встряска. Этот патруль скоро узнает, каково это — быть вовлеченным в войну.

После этого я отошел, готовясь к тому моменту, когда мне придется обратиться ко всему подразделению.

Собрание было назначено на 16 часов пополудни, к этому времени каждый военнослужащий патруля успел немного подкрепиться и поспать несколько часов. Всем, кто не стоял в охранении, было велено находиться на месте, и в назначенное время вся группа, за исключением четверых часовых, собралась вокруг моей машины. Я стоял лицом к ним, прислонившись спиной к капоту, и смотрел на парней долгим, тяжелым взглядом. Послеполуденное Солнце ничего не делало, чтобы развеять арктический холод, и в его суровых, пронизывающих лучах группа собравшихся вокруг солдат САС резко выделялась на фоне окружавшего нас пустынного ландшафта.