— Забудь об этом, — сказал я ему. — Расскажи мне о том, как перебраться через автостраду.

Пэт, очевидно, тщательно обдумал этот вопрос.

— Ну, как я уже сказал, это будет не так просто. Но если на каждую машину уложить в запасном колесе на капоте по паре мешков с песком, то когда мы доберемся до бреши в отбойнике, то сможем заложить центральную водопропускную трубу мешками с песком, уложить поверх них пару сэндтраков и переехать на ту сторону.

Я задумался на мгновение, пытаясь представить себе это место. Навскидку никаких очевидных проблем в этом заметно не было.

— Хорошая идея, Пэт, — ответил я. — Мы так и сделаем.

Однако, судя по выражению его лица, мое одобрение его ничуть не обрадовало.

— Мы тут с некоторыми ребятами считаем, что ты должен все это отменить, — смущенно произнес он. — Это невыполнимая задача.

— Забудь об этом, ни одна задача не является невыполнимой. Мы едем. А теперь поспите немного. Мы выезжаем сегодня в семнадцать тридцать, а в пятнадцать тридцать я соберу К-группу.

Меня беспокоило, что некоторые люди могут быть не до конца привержены нашей задаче, но все же полагал, что большинство ожидает, что им дадут ключевые роли, и они окажутся в гуще событий, когда придет время. В конце концов, именно к этому мы готовились столько лет. Именно поэтому мы служили в армии, а не перекладывали бумажки или занимались чем-то столь же обыденным. Прежде всего, именно поэтому мы служили в САС, а не в каком-нибудь другом полку или корпусе. Я лишь надеялся, что когда дойдет до дела, никто из них не подведет ни меня, ни своих товарищей. Однако в тот момент я должен был выбросить все это из головы и выйти на радиосвязь — мне нужно было выяснить, какие еще сведения можно выжать из штаба.

В итоге их оказалось не так уж и много. Оперативный офицер сообщил мне, что мы можем встретить лишь трех или четырех иракских техников, дежуривших посреди ночи, и что, по расчетам разведки, на охрану станции наведения было выделено не более пары десятков солдат. Но были ли эти заявления основаны на фактах или просто на вдохновенных догадках, в штабе не говорили. Для меня все звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я чувствовал, как внутри меня вгрызаются острые зубы подозрений и нехороших предчувствий. Даже фотографии, сделанные с большой высоты американскими самолетами-разведчиками, должны были сказать им больше. Но если там и знали что-то еще, то по причинам, известным только им самим, нас в это не посвящали.

Не то чтобы я подходил к проблеме по-другому. С имеющимися в моем распоряжении силами у меня было не так уж много вариантов. Под моим началом было всего тридцать четыре человека, и независимо от того, окажется ли соотношение сил тридцать против тридцати или тридцать против трехсот, я бы не смог — да и был не в состоянии — изменить ситуацию. Нам все равно предстояло брать объект, просто было бы неплохо о нем знать поподробнее, вот и все.