— Нет… По крайней мере, я так не думаю.

Наша доразведка, и без того затянувшаяся, рисковала окончательно превратиться в фарс. Довольно резко пнув его по лодыжке, я произнес:

— В таком случае поднимайся и двигайся вперед.

Когда мы преодолели еще сто метров, то смогли визуально определить нужное нам сооружение. Значительная территория позади него, размером почти с небольшой городок, освещалась отдельными фонарями, а сразу за основной дорогой снабжения в серебристом лунном свете проецировались пункт наведения и стальная мачта вышки связи. Справа от этих сооружений и на нашей — т. е. южной — стороне дороги находился большой вражеский бункер, построенный из мешков с песком и дерева, который, похоже, был сооружен настоящими инженерами, а не обычными иракскими солдатами. Через амбразуры в его боковых стенках, на фоне яркого внутреннего освещения, можно было разглядеть довольно сильное мельтешение — в нем явно находились люди, и, вероятно, в немалом количестве.

Пока мы стояли и смотрели, с востока по основной дороге проехал большой автомобиль, ярко освещенный со всех сторон. Он проследовал перед станцией наведения и вышкой, а затем свернул на юг, в нашу сторону, на дорогу справа от нас. Хотя до него оставалось еще около восьмисот метров, Йорки снова растянулся на земле во всю длину своего роста.

— Что опять стряслось? — Спросил я. То небольшое терпение, которое я испытывал по отношению к нему, быстро испарялось.

— Машина, машина, машина! — Ответил он.

— Да вижу я эту чертову машину!

Я медленно опустился на одно колено. При белом свете вы всегда опускаетесь очень медленно и держите один глаз закрытым, чтобы по крайней мере в этом глазу не испортить ночное зрение. Так вы сможете рассмотреть все, что передвигается мимо, не будучи замеченным и не отбрасывая тени. Остальные трое бойцов позади меня также медленно присели.

По мере приближения автомобиля я начал различать его очертания. Это был междугородний автобус с светящимися фарами и включенным внутренним освещением. Похоже, единственным человеком на борту был водитель. Наверно, это был очень мудрый ход — включить все огни, так как любой летчик союзной авиации, увидев его, вряд ли бы подумал, что он представляет угрозу; ни один иракский военный транспорт не осмелился бы проехать ночью весь в огнях, как рождественская елка.

Когда он приблизился, мы увидели, что это совершенно новый роскошный автобус, из числа тех, на которых ездят на выездных играх футбольные команды и которые в детстве мы называли «шарабанами». Только потом, в 1996 году, генерал де ла Бильер объяснил мне, что иракцы использовали такие автобусы для перевозки ракет «Скад». Как сейчас я понимаю, водитель, должно быть, в ту ночь забирал или перевозил ракету, однако в то время мы об этом не догадывались. В любом случае, теми силами, что у нас были, мы мало что могли с этим поделать, — даже если бы знали, что он перевозил полдюжины ракет.