— Стена уже взорвана. Здесь чертовски большая дыра.

— Что ж, давайте пролезем через нее, — сказал я. Мы прижались к стене, но при лунном свете нас сразу же заметил бы любой, кто достаточно внимательно посмотрел бы с грузовиков, бункеров или даже небольших сооружений слева от нас. Было полное ощущение, что мы стоим в свете софитов на сцене переполненного театра.

В течение тридцати секунд мы все вшестером пролезли в дыру и вернули полиэтиленовую пленку на место. Внутри царил полный бардак. Очевидно, что здесь произошло прямое попадание бомбы или ракеты союзников. Местами забор был искорежен и сплющен, а кое-где полностью вырван из цементного основания. От главного сооружения почти ничего не осталось. Повсюду валялись погнутые стальные балки и обломки бетона. Некоторые развалины стояли так шатко, что казалось, могут рухнуть в любой момент.

Я осмотрелся в поисках входа в три подземных помещения, но лестница вниз была полностью погребена под обломками. Все место выглядело крайне опасным, и стало понятно, что кто-то из нас может получить серьезные травмы, просто прогуливаясь по руинам, тем более что из-за падавшего лунного света большие участки оставались в глубокой тени. Кроме того, возникла полная уверенность, что здесь не осталось никакого оборудования связи, которые нам следовало бы уничтожить. Любопытно, но я сразу почувствовал себя не в своей тарелке. И тем не менее, мы еще могли сделать одну вещь.

— Дес, вы с Тимоти оставляйте все свои заряды здесь, возвращайтесь к пролому в стене и ждите нас там. Если уж на то пошло, то раз уж мы здесь очутились, то лучше свалить мачту.

Поскольку мачта все еще стояла, она по-прежнему могла принимать и передавать сигналы через установленные на ней антенны и тарелки, а это означало, что объект все еще мог наводить «Скады» в сторону Израиля. Быстро сообразив, я сбросил свои подрывные заряды и сказал Маггеру:

— Давай взорвем мачту и уберемся отсюда.

— Эти заряды не очень-то и подходят, — скорбно ответил он. — Они не годятся для перебивания стали.

Это было уже слишком. Сначала у нас были разведданные, в которых говорилось, что это место обороняли, — если вообще обороняли, — около тридцати иракцев. Затем разведка облажалась и не сообщила нам, что возле станции находится военный лагерь и укрепленные оборонительные позиции. Между тем, кто-то забыл сообщить нам или штабу полка, что это место уже подверглось чрезвычайно точному авиационному или ракетному удару. Наконец, успешно добравшись незамеченными до объекта с более чем стофунтовыми подрывными зарядами, мы обнаружили, что они, вероятно, не справятся с единственной работой, которую еще нужно было сделать. «Черт возьми, мы все-равно что-то сделаем», — подумал я.