— Что скажешь, Маггер? — спросил я.

— Ну, особого выбора у нас нет, не так ли? — ответил он.

Я усмехнулся.

— Нет, полагаю, что нет. Так что пошли. — И с этими словами я отвернул полиэтилен и выбрался на открытое пространство с другой стороны. Остальные четверо бойцов лежали снаружи у стены.

— Перестроится в цепь! К исходному пункту! — крикнул я. — И давайте пошевеливаться, через несколько секунд все взорвется.

Двинувшись вперед, мы растянулись, как линия полузащитников в регби, и устремились к темной, нависающей массе северного края насыпи. Клянусь, даже самый лучший состав никогда не добирался от одного конца регбийного поля до другого с такой скоростью, с какой передвигались мы той ночью. Конечно, каждый из нас был в хорошей физической форме, как профессиональный спортсмен, и, учитывая количество адреналина, бурлящего в наших мышцах, мы могли бы поставить несколько мировых рекордов — если бы кто-нибудь смог засечь наше время.

Мы уже были на полпути между стеной и исходным пунктом, когда взорвался первый заряд, через несколько секунд последовал еще один взрыв и, почти сразу после этого, третий. Однако никто из нас не остановился, чтобы понаблюдать за происходящим, потому что вокруг нас свистели пули. Когда я бежал, то глянул налево. Из амбразур и входа в бункер вырывались языки пламени и дым, что означало, что «Милан» сделал свое дело.

Второй бункер с противоположной стороны был все еще цел, и, похоже, основной вражеский огонь велся с этого направления. Но у Пэта и его подгруппы на «110-х» были тяжелые пулеметы, а некоторые ребята прихватили свои гранатометы и теперь поливали бункер осколочными гранатами. В результате огонь противника был хаотичным, поскольку он не хотел встречаться с ливнем 0,5-дюймовых пуль и 40-мм гранат.

Добежав к позиции «Лендроверов», я крикнул подгруппе огневой поддержки, что мы закончили и отходим из района. Все бросились назад и вдруг, оказавшись на дороге, ведущей с севера на юг, я смог разглядеть темные фигуры справа от нас, там, где стояли вражеские грузовики. Наши ребята вели огонь по группам иракских солдат, которые укрывались по сторонам разрушенного бункера, и в нескольких небольших укрытиях, а также присели за невысокими кучами песка и камней.

Вражеские солдаты применяли автоматические винтовки и легкие пулеметы, а также стандартные магазинные винтовки — и, похоже, их было много. Однако мое непосредственное впечатление заключалось в том, что никто из них не мог стрелять метко. Не то чтобы это совсем не имело значения — погибнуть можно было как от просто удачного выстрела, так и от идеальной прицельной снайперской пули.