В тот полдень мы пробирались по старому руслу реки, настолько неглубокому, что его невозможно было распознать, направляясь на северо-запад к равнине. Солнце высоко поднялось над далеким горным хребтом впереди нас, когда головная машина — машина Пэта — остановилась. В бинокль я уже заметил в пятнадцати или двадцати километрах впереди место, из которого торчали мачты или антенны, и которое вполне могло оказаться стартовой площадкой. Я выпрыгнул, в какой-то степени радуясь возможности размять ноги, и отправился вперед к Пэту.

— Какая-то проблема? — Спросил я.

— Позиция противника, — последовал ответ.

— Где?

Пэт указал на то отдаленное место.

— Вон там.

— Ты имеешь в виду ту штуку вдалеке? Я заметил ее давным-давно. Просто двигаемся дальше. Это не проблема.

Видимо, этого оказалось чересчур для его водителя Йорки, который вдруг начал бормотать:

— Из-за тебя мы все погибнем! Там же враг. Из-за тебя нас убьют!

Я уже достаточно был раздражен внезапной и бесцельной остановкой, но, заметив, как он тараторит, вышел из себя.

— Да заткнись уже! — Приказал я, а затем скомандовал всем спешиться. Когда экипажи головных «Ленд Роверов» начали выходить из машин, я передал дежурному мотоциклисту, чтобы все вышли вперед.

Я подождал, пока все соберутся вокруг меня в полукруг. Затем, окинув их взглядом, и подождав, пока крайний из них не застынет на месте, я начал:

— Мне до смерти надоело, что люди сомневаются в моих решениях. Особенно ты, — и я указал пальцем на Йорки. — Мы здесь, чтобы выполнять свою работу, и мы на войне. Задача состоит в том, чтобы зачистить эту систему вáди. Мы не можем выполнять это медленно, потому что на это уйдут недели. Но мы сделаем это, и сделано это будет по-моему. — Я сделал паузу, а затем добавил: — Вопросы есть?

Я оглядел странное сборище любопытно одетых людей, больше напоминавших чучела, с их бородами, шемагами и винтовками. Никто из них не проронил ни слова.

— Хорошо. Теперь по машинам — и за работу!

Возможно, с моей стороны было неправильно ругать весь патруль за поведение одного человека, тем более, что эти люди доказали свою стойкость, выносливость, самодостаточность и храбрость, как того и требовали традиции САС. И тем не менее, пребывание «Альфы Один Ноль» в Ираке началось очень плохо, и я был полон решимости, — ради людей, ради себя и ради Полка, — стереть из памяти такое нерешительное начало. Я хотел, чтобы мы стали лучшим боевым патрулем САС — и чтобы нас считали именно такими.

Это был всего лишь второй раз, когда я близко общался с Йорки, — и последний. Он показал себя крайне неохотным участником доразведки, проведенной перед налетом на объект «Виктор-2», когда мне пришлось отправить его обратно, тогда как остальные продолжили выдвижение. После инцидента в «Железном треугольнике» я больше не имел с ним дела. Однако даже такое короткое знакомство оставило очень неприятный привкус во рту — пусть и не настолько неприятный, как привкус, оставленный выдумками в его книге.