Все это объясняло, почему Полк выслал из Аль-Джуфа специальный комитет по организации встречи под командованием майора Билла, чтобы проследить за тем, чтобы мы благополучно вернулись в Саудовскую Аравию. Сейчас нам всем меньше всего нужен был инцидент «синий по синему» между какими-то бдительными пограничниками и нашим просоленным патрулем. (Позже выяснится, что такая осторожность была оправдана, поскольку очень большая доля потерь среди коалиционных сил во время войны в Персидском заливе была вызвана не действиями противника, а — если использовать столь излюбленный СМИ противоречивый эвфемизм — «дружественным огнем»). Мы вышли к старому форту, где патруль «Альфа Один Ноль» совершил свой первоначальный, пусть и запоздалый, переход границы, и был встречен довольно странными взглядами гарнизона местных войск. Если бы там не было наших ребят из Аль-Джуфа, поручившихся за нас, саудовцы вполне могли бы открыть огонь, приняв нас за вражеских разбойников. И не без оснований, поскольку мы никак не походили на представителей элиты Британской армии.

Если в нашем возвращении на территорию, контролируемую союзниками, было что-то нереальное, то реальность наступила через несколько минут после пересечения границы, причем самым обыденным образом. После тысяч километров пути по самой негостеприимной местности на Ближнем Востоке, преодоленных без единого прокола, «Унимог» получил один, когда выехал на первую же асфальтированную дорогу в Саудовской Аравии. Вот так нам, героям «Бури в пустыне» — ну, по крайней мере, с своих собственных глазах — пришлось менять колесо на обочине.

Я воспользовался этой возможностью, чтобы попрощаться. Собрав ребят для последней беседы, я поблагодарил их всех и сказал, насколько хорошо, по моему мнению, они справились со своей работой.

— Мне бы хотелось, чтобы вы вернулись в Аль-Джуф на собственных машинах, — сказал я в конце.

— А куда вы направляетесь? — Прощебетал кто-то.

— Я еду в Арар, — ответил я и направился к машине майора Билла.

Без лишних разговоров мы с Биллом выехали и направились в Арар, причем в списке моих приоритетов на первых местах стояли горячая ванна и холодное пиво. Но когда я прибыл в здание штаба на авиабазе, которой совместно управляли американские и британские войска, наступило время послеобеденного чая, — очевидно, неизменного ритуала в жизни этого места. Мое пиво должно было подождать, как и ванна.

Когда я вошел в штаб, я был небрит, более чем немного растрепан, и от меня неприятно пахло. К счастью, мне удалось найти несколько знакомых парней из оперативного отдела штаба, и только я успел расположиться с кружкой чая и сигаретой, как надо мной навис американский офицер, заявивший: