Мы прибыли в церковь Святого Мартина в пятницу утром и обнаружили, что вокруг расположились журналисты и телевизионщики. Я мог понять их интерес, но мне не хотелось, чтобы родственники погибших еще больше расстраивались вторжением СМИ. Журналистов и телеоператоров, а также большое количество заинтересованных зрителей, сдерживал подальше от церкви и кладбища кордон местной полиции, и именно полицейским пришла в голову блестящая идея. Один из инспекторов задержал огромный грузовик с шарнирно-сочлененной рамой, ехавший по дороге, где находится церковь Святого Мартина, и убедил водителя поставить машину перед церковью, фактически перекрыв обзор фотографам и телевизионщикам, чтобы те не смогли увидеть гробы, переносимые из главного входа после службы на кладбище сзади.

Как только закончилась заупокойная месса, церемониальная группа во главе со священником медленно вышла из главной двери церкви. С торжественным достоинством, идеальным медленным шагом, безупречно одетые носильщики несли гробы на своих плечах, сопровождаемые почетным караулом с их винтовками M16. За каждой группой следовала семья погибшего, возглавляемая старшим военнослужащим Полка. Я шел сразу за третьим гробом — сержанта Винса Филипса. Рядом со мной мной шли его вдова и две маленькие дочери. Дети рыдали. Было невыносимо слышать, как они душераздирающе повторяли снова и снова: «Мне нужен мой папа… Мне нужен мой папа».

Как объяснить детям, что их отец погиб? Как вы можете помочь им? Я хотел взять их на руки и утешить, но не смог. Я также не смог показать, как сильно меня тронули рыдания этих маленьких девочек и слезы семей, потерявших своих мужчин.

На отведенном для САС участке кладбища, расположенном за старой церковью из пожелтевшего песчаника, рядом с отрытыми могилами процессия остановилась. Священник произнес заключительные слова, и в землю были опущены два гроба. Караул произвел залпы, каждый из которых слился в один сплошной выстрел. И когда прозвучал последний, заунывный сигнал горна, мы похоронили наших мертвых товарищей, которых некоторые из нас знали много лет, попрощавшись с ними навсегда.

Затем мы отправились в «Палудрин Клаб», как мы иронично называли солдатское кафе в лагере, на монументальные поминки. Было бы большим преуменьшением сказать, что в тот пятничный день на борт САС было принято много крепких напитков. Время лечит, но алкоголь иногда помогает времени идти немного быстрее. Все говорили, что именно этого и хотели бы погибшие. Возможно, они были правы, хотя я не мог отделаться от ощущения, что больше всего они хотели бы быть среди нас.