Основой идеологии П. А. Столыпина был уверенный в себе и последовательный русский национализм. Именно интересы русской нации, охранение государственности и державной власти русского народа были поставлены Столыпиным в центр правительственной политики и неуклонно проводились как против левых и либералов, так и против правых, порой проявлявших сословную дворянскую солидарность с русофобским польским дворянством.

Столыпин вырос на западной русской границе, как сказали бы американцы — «фронтире». Его отец был в числе сподвижников легендарных М. Н. Муравьёва и И. П. Корнилова в деле русификации западнорусского края. Он был воспитан, несомненно, в идеологии «катковского» русского национализма и его собственные речи не случайно стилистически перекликаются со статьями великого публициста.

Большая часть служебной карьеры Столыпина прошла в Ковно и Гродно, где он был губернатором. Среди лиц, которым он покровительствовал, был видный белорусский прорусский публицист Лукьян Михайлович Солоневич, не только энергичный русский националист, но и отец братьев Солоневичей. Политическая мысль И. Л. Солоневича, личность которого сложилась как раз в те годы, когда его отец служил в губернской канцелярии Столыпина, несомненно, сформировалась под влиянием великого премьер-министра, а через него восходит к М. Муравьёву.

У некоторых авторов послужной список Столыпина был основанием для упреков, что Столыпин, якобы, не знал и не понимал Центральной России. Напротив, в лице Столыпина самая энергичная и боевая традиция русского национализма, традиция западнорусского возрождения, муравьёвская традиция, была призвана к умиротворению и возрождению всей России как русского государства.

Пограничное положение выработало в нём обостренное самосознание русского человека. Столыпин отлично понимал, что формальное, фиктивное «равноправие» в либеральном духе на деле не приведет на Западе России ни к чему, кроме реального неравноправия и порабощению русских.

Важнейший принцип политического мировоззрения Столыпина — принцип неразрывной связи русского народа и российского государства. Столыпин был бесконечно далек от риторики наших левых о том, что «Россия никогда не была государством русских», как и от риторики националлибералов об «Империи — тюрьме русского народа». Россия для Петра Аркадьевича была и оставалась национальным государством русского народа, империей русского народа, служащей к его славе и украшению. Смысл русской государственности для Столыпина — охранение русского народа.

«Когда в нескольких верстах от столицы и царской резиденции волновался Кронштадт, когда измена ворвалась в Свеаборг, когда пылал Прибалтийский край, когда революционная волна разлилась в Польше и на Кавказе, когда остановилась вся деятельность в южном промышленном районе, когда распространились крестьянские беспорядки, когда начал царить ужас и террор, правительство должно было или отойти и дать дорогу революции, забыть, что власть есть хранительница государственности и целости русского народа, или действовать и отстоять то, что ему было вверено».