Адмирал подчеркивал, что «государства, не располагавшие военно-морскими силами, не могли длительное время занимать положение великих держав», при этом «страны, население которых было связано с мореходством, раньше других становились сильными в экономическом и военном отношении» (Горшков, С. Г., 2017: с. 116). Тут можно добавить, что история знает множество примеров небольших государств, игравших в ней, благодаря своему флоту, непропорционально крупную роль, равно как и немало территориально огромных держав, становившихся без флота геополитическими карликами. Морская мощь — это нелинейный мультипликатор силы, многократно увеличивающий могущество любой нации.

И это не удивительно, ведь, как подчеркивал С. Г. Горшков: «Материки — это, по существу, гигантские острова, общая площадь которых едва достигает 150 млн кв. километров. Их окружает, связывает между собой и держит во многих отношениях (в частности, в климатическом) в постоянной зависимости Мировой океан, поверхность которого равна 350 млн кв. километров» (Горшков, С. Г., 2017: с. 116).

Представляя собой не часто встречавшийся в позднесоветский период тип военного командующего — интеллектуала, Сергей Георгиевич может считаться основателем океанического направления русской геополитики, рассматривающего Россию не как сухопутную, но как океанскую державу.

Американцы о нём говорили: «русский Мэхэн». Чем же было обусловлено столь лестное сравнение с одним из основателей мировой геополитики американским адмиралом А. Мэхэном? Да, Горшков написал выдающийся теоретический труд «Морская мощь государств», в котором стратегическое значение флота было поднято на большую высоту. Да, в период открытых гонений на геополитику и на проблематику военной мощи, в период отупляющей миролюбивой риторики болтунов из цековского агитпропа, адмирал взял одно из наиболее проклинаемых этим агитпропом понятие «морской силы» («мэхэновщину и коломбовщину») и придал ему «советское» звучание. Но всё это было не более чем восстановлением традиций русской геополитики дореволюционной эпохи, в частности идей Н. Л. Кладо.

Однако теоретическое мышление С. Г. Горшкова очевидно шло дальше концепций морской силы XIX и даже XX веков. Он показал и флоту, и геополитической мысли новые горизонты, связанные с уникальным в геополитике осмыслением природы и значения Мирового Океана. Именно Океан, а не море является центром геополитической рефлексии Горшкова.

Чтобы понять особенности этой школы, нам необходимо будет зафиксировать ту традицию англосаксонской морской геополитики, от которой Горшков отталкивался. В рамках англосаксонской парадигмы Альфреда Тайера Мэхэна море понимается как безличный и бескачественный коммуникатор, аналог ньютоновского однородного и бескачественного космоса. Море — это пространство, с помощью которого удобно соединить пункт А и пункт Б кратчайшим путем. Тот, кто господствует над этим пространством, тот господствует и над всеми возможными путями, проведенными через него. Кто господствует над возможными путями, кто удешевляет свои перевозки и удорожает перевозки противника, заставляя его двигаться обходным сухопутным путем, тот господствует над стратегической ситуацией.