Повсеместное демонстративное присутствие нашего флота, приведшее к утрате американцами безусловной морской гегемонии, было реализацией доктрины адмирала Горшкова, последовательно проведенной им в книге «Морская мощь государства», впервые увидевшей свет в 1976 году: флот является единственным действенным оружием государства в условиях «холодной войны».

«Военно-морскому флоту присуща способность наглядно демонстрировать реальную боевую мощь своего государства на международной арене… Флот всегда был… опорой дипломатии в мирное время. Этому соответствует сама природа военно-морского флота и присущие ему свойства: постоянная высокая боевая готовность, мобильность и способность в короткие сроки концентрировать свои силы в избранных районах океана… Нейтральность вод мирового океана позволяет совершать передвижение и сосредоточение сил флота без нарушения положений международного права» (Горшков, С. Г., 2017: с. 414–415).

Гений адмирала Горшкова как мыслителя и стратега состоял в том, что он раньше многих осознал природу военных конфликтов атомного века и, в частности, политическую природу «холодной войны» как большой стратегической игры без решающего боевого столкновения.

В то время как многие генералы, маршалы, адмиралы, конструкторы и члены политбюро Центрального комитета (ЦК) Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) бились над вопросом: «Как мы будем воевать с американцами?..» — сам С. Г. Горшков, не забывая о боевом применении флота, больше был озабочен тем, как сделать флот реальным политическим оружием державы в мирное время. Советский флот эпохи Горшкова строился, прежде всего, как инструмент «холодной войны».

Сам адмирал писал в своих личных заметках вполне откровенно: «Единственный вид ВС [Вооруженных сил. — Прим. ред.], который способен активно поддерживать нашу политику в холодной войне мирного времени — это флот. И для этого надо иметь корабли» (Монаков, М. С., 2008: с. 522). В то время как танки, самолеты и даже ядерные ракеты могли стать лишь пассивным элементом сдерживания в ходе глобального конфликта, были, по сути, заготовкой впрок (на случай если Третья мировая война всё-таки начнется и перейдет в горячую фазу), советский флот с выходом в океаны способен был стать инструментом решающего политического влияния, подобно тому, как таким инструментом был американский флот.

Хрущёвский разгром флота завершился в 1962 году, когда в ходе Карибского кризиса советский лидер обнаружил, что советской морской мощи, которую можно было бы противопоставить американской морской блокаде Кубы, попросту не существует. Из 4‐х посланных на Кубу советских подводных лодок к «Острову свободы» смогла прорваться лишь одна. Никаких других средств прорыва не оказалось вообще. Защитить советские океанские перевозки между полушариями было нечем. И тогда беспокойный Никита Сергеевич Хрущёв потребовал от Сергея Георгиевича Горшкова прямо противоположное тому, что требовал всего два года назад: создать большой океанский флот, быть с американцами на равных в море. Выходить на военно-морской паритет после погрома приходилось практически с нуля.