На протяжении этого периода постоянно появлялись новости о беженцах, утонувших при попытке пересечь море: в 2015 году в Эгейском море тонуло по два ребенка в день, и люди в конце концов устали от таких историй. В большинстве европейских стран беженцам не предоставляли никакой помощи, и дискриминация людей, переживших вооруженный конфликт, часто была не менее жестока, чем сами войны, от которых они бежали. И, что самое горькое, никакие опасности путешествия и трудности, поджидающие на другом берегу, не могли ослабить их решимость. Они продолжают прибывать, словно наводнение, главное для них было, чтобы их дети выжили, несмотря на предвзятое отношение к ним, только бы не видеть, что им угрожает смерть на истерзанной войной родине.
Я возвращаюсь мыслями к отцу, к тем дилеммам, с которыми он сталкивался, и решениям, которые ему приходилось принимать. Когда человек переносит испытания, больше всего он хочет, чтобы следующее поколение избежало страданий, подобных его собственным: для изгнанников дети становятся последней надеждой, ведь, если потерять своего ребенка, переезд теряет всякий смысл. И мой отец, и мой сын, и я сам пришли к одному и тому же: все мы уехали из родной страны. Чувство принадлежности чрезвычайно важно для самоидентификации, ведь только с ним можно найти душевный покой. Как гласит китайское изречение, «обрети мирное пристанище и прими свой удел» (
Лесбос помог мне понять, чего мне не хватает, а это, в свою очередь, помогло увидеть, как жизнь в изгнании, повлиявшая на моего отца, теперь формирует и личность моего ребенка, подобно тому, как тень следует за формой. С 2011 года, когда в Сирии разгорелся конфликт, дома пришлось покинуть почти десяти миллионам беженцев — они оставили места, наполненные воспоминаниями, и потеряли связь и со своим языком, и со своими эмоциями. Когда пропадает память одного человека или целого народа, остается печаль, похожая на бездонную черную дыру.
Отказ забывать обогащает жизнь новыми реалиями, и этот акт неповиновения стал моей миссией. В 2016 году я решил обернуть классические колонны берлинского Концертного зала тысячами спасательных жилетов, а для своей выставки «Закон путешествия» (Law of the Journey) в Национальной галерее Праги я создал резиновую лодку длиной в двести футов (61 м), наполненную 260 резиновыми человеческими фигурами. В 2017 году, работая над документальным фильмом «Человеческий поток» (Human Flow), я собрал одежду, которую носили беженцы, скитаясь по Европе с места на место. В своих бесконечных путешествиях им часто приходилось бросать привезенные из дома вещи, которые какое-то время дарили им тепло и комфорт. В освободившихся лагерях беженцев мы собирали оставленные детские игрушки, женские шарфы и мужские куртки, и я отправлял все эти брошенные пожитки в свою берлинскую студию, где их чистили и каталогизировали. Этим проектом я надеялся напомнить тем, кто живет спокойной жизнью, что внешне все мы похожи и отличают нас друг от друга только обстоятельства, воспоминания и взгляды. Если придерживаться такого взгляда, неужели мы не сможем положить конец неприятию, отчуждению и враждебности?