Послесловие

Послесловие

В конце декабря 2015 года мы с Ван Фэнь повезли Ай Лао на греческий остров Лесбос. Это было наше первое совместное путешествие после того, как мне вернули паспорт. За несколько месяцев до нашего приезда к острову ежедневно начали прибывать лодки по десять и больше человек; на них были беженцы из Сирии, Ирака и Афганистана. Когда я приехал туда и своими глазами увидел все усугубляющийся кризис, связанный с наплывом беженцев, мне пришлось полностью поменять свои планы.

В тот день под бирюзовым небом передо мной расстилалось Эгейское море. Вдалеке я увидел что-то оранжевое, похожее на плот, медленно приближающийся к берегу. Когда он подплыл ближе, я смог рассмотреть резиновую шлюпку, набитую беженцами в оранжевых спасательных жилетах. Я впервые встретил мигрантов, бегущих из растерзанной войной страны, и эта встреча разрушила все мои предрассудки, столкнув лицом к лицу с миром страдания и отчаяния. При виде этой лодки я пережил чувства, близкие к священному откровению.

Лодка пристала, и я услышал плач младенцев вперемежку с криками взрослых. А затем женщины в длинных платьях и бородатые мужчины стали по очереди выбираться из шлюпки на берег. Некоторые настолько ослабели, что их пришлось нести, и они в изнеможении падали на песок.

Хотя я наблюдал эту сцену собственными глазами, потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить увиденное. Я хотел знать, кто эти люди, что привело их к чужим берегам. Они взволнованно вскрикивали и всхлипывали, но я видел, что в глубине души у них безмолвие, здесь они не были дома и не искали помощи и сочувствия. Я ощущал, какой чужой и негостеприимной должна была им казаться эта новая земля. Глядя на их страдания, я чувствовал, будто умирает частичка меня самого.

В последующие месяцы я снимал документальный фильм об этом кризисе, а чтобы лучше понять его причины и последствия, я стал много путешествовать: в лагеря для беженцев на востоке Турции в районе, соседствующем с охваченным войной севером Сирии; в поселения палестинских беженцев в Ливане, основанные более шестидесяти лет назад; в огромные лагеря сирийских беженцев в Иордании и нейтральную зону на северной границе страны. Я съездил в Иерусалим и блокированный сектор Газа, а затем на американо-мексиканскую границу.

Я наведался в новый приют для беженцев в Темпельхофе, бывшем крупном аэропорту Берлина. Но не смог найти никого, кто был готов признать, что это теперь просто лагерь для беженцев, ведь со времен Второй мировой войны европейцы открещивались от мысли, что на их континенте происходят такие трагедии. Я съездил в Идомени, что на границе Греции и Македонии, где застряло более десяти тысяч беженцев из Сирии, Афганистана, Ирака и Пакистана: дорогу, ведущую на север, в Европу, вдруг перекрыли, разбив надежды и мечты бесчисленных семей, которым пришлось покинуть свои дома. Проведя несколько месяцев за интервью и съемками, я полнее осознал масштаб и серьезность этой ужасающей гуманитарной катастрофы.