(Тут опасность того, что я могу быть обвинен как действующий не теми методами.)
Финал – перезаписывать так, как есть.
1. Я еду к Ермашу с письмом к 8.45 утра (такси к 8.15).
2. От Ермаша к Алиеву (или наоборот по приходе на работу).
3. Если не удастся – операция «Гриша»[107].
4. Картина может быть показана на техкомиссии (14.00) – помощникам.
5. Давайте напечатаем на одной копии. (Перезапись не имеет значения.)
Только пролог убрать нельзя. (Получится, что я вообще не выполнил замечаний.)
Сдавать с прологом или без?
Обязуюсь не выйти за метраж 3400 метров и прошу сохранить пролог.
09.12.83 г
09.12.83 г
Надо обязательно, пока жив Ермолинский (а вдруг он умер), поговорить с ним. Но Милка Голубкина, кажется, что-то говорила… Хорошо бы узнать о «Собачьем сердце», хорошо бы узнать, что он издал, есть ли материал о Булгакове, которых он не смог или не захотел напечатать. Очень бы хотелось собрать фотографии Булгакова и всех окружавших его людей. Неужели ничего не известно о его первой жене?
Завтра (нынче сегодня) надо доделать финал. Не спал всю ночь, читал о Булгакове: очень ермолинская запись – очень его беспокоит щепетильная сторона дела. Он очень деликатен, очень, об этом пишет и Крымова, но его щепетильность иногда столь самонадеянна, что за него делается неловко. Мог бы меньше бояться, что загородит Булгакова.
Стоит записать все перипетии, связанные с «Чучелом», – фантасмагория, да и только! Не знаю, чем кончится, но надо всем витает некий дух. Логика происходящиего вышла из подчинения и у них, и у меня. Все происходит как бы само собой. Никак не могу поверить, что будет премьера и будет фильм, но самое интересное, что будет!
В Испанию пока не еду. Со здоровьем плохо. Легкие, кажется, никогда не очистятся. Болят зубы. Все время плохо с сердцем.
Что-то важное происходит вообще! Что-то важное, не такое, как всегда!