ЕЛ: А что вы знали о религии до войны?
ЕЛ:БК: Тоже ничего. У нас, насколько я помню, в Ставрополе даже действующей церкви ни одной [не] было. Ничего не знал. Единственное, что уже в школе, приблизительно так в 9–10 классе, когда я увлекся немного химией, я начал делать эти самые опыты занимательной химии. И там многие опыты, которые были направлены специально на опровержение библейских этих самых [сюжетов]: превращение воды в кровь, зажигание костра самопроизвольное, когда там махнешь рукой. Ну и прочие такие вот вещи. И меня, значит, в то время заставили, да нельзя сказать заставили, просто назначали, так сказать, заниматься антирелигиозной пропагандой. Вот приблизительно так к 10 классу я начал читать книги, довольно серьезные книги, так называемую критику Библии. Критика Библии — это понятие научное[836]. Это не то что я критикую Библию, это научное название изучения Библии и прочее. Начал читать, и у меня все начало потихоньку переворачиваться. Я начал понимать, что чем я занимался, и что нам говорили, вот этот атеизм и прочее, все это абсолютно неверная вещь. Абсолютно неверная вещь. Причем она была построена, вся эта вещь была построена, вся эта наука наша была построена на том, что все это вранье, все вранье. Еще описаны там и города, которые были, и люди, которые были, — вранье. А когда я начал заниматься этим [библейской критикой] более-менее по-настоящему, особенно потом уже, ну, уже и в 9–10 классе, я увидел, что история показывает, что практически все это правда. Существование тех людей, библейских патриархов, того же Моисея, Давида, Соломона[837] — это вообще непробиваемая вещь. Они действительно существовали, это вся история об этом говорит. И поэтому я стал немного переходить на обратный путь.
БК:ЕЛ: Это было в 10 классе?
ЕЛ:БК: Да, это началось у меня с 10 класса. Именно началось с этой антирелигиозной пропаганды.
БК:ЕЛ: Каких воззрений придерживались ваши родители в этом вопросе?
ЕЛ:БК: Атеистических. Я никогда в семье не помню, чтобы вообще у нас был разговор о чем-то божественном.
БК:ЕЛ: А о чем обычно разговаривали у вас в семье? Чему учили детей?
ЕЛ:БК: Со мной разговаривали в основном о моих делах, об учебе. Учился я хорошо, закончил, тогда называлось, с золотым аттестатом. И в институт прошел без экзаменов, иначе меня бы просто не приняли: мне не было 17 лет, поскольку я второй класс пропустил. Со мной в основном говорили о моих занятиях, о моих делах на улице и прочее. Взрослых разговоров у нас в то время не было. В свои дела они не особенно посвящали. Особенно в то время, когда начались все эти вот, я говорил, гонения на генетиков и прочее. Отец тоже, он тоже попал под эту струю. Собственно говоря, все биологи попали тогда. Они резко разделились на две категории: лысенковцы и генетики, вейсманисты-менделисты [вейсманисты-морганисты] так называемые. Ну вот, собственно, больше ни о чем.