«Итак, вот четвёртый месяц, что я на рейде, и ни разу не был на берегу. К тому же нынешняя крымская зима была ужасная, поверишь ли: в каюте доходило иногда до 4° морозу, а вода в графине замерзала довольно часто, то после служебных занятий, спустясь в каюту, право, приходилось не до писем, и я откладывал почту за почтой. Теперь погода поправилась, но я захворал лихорадкой. Впрочем, нет худа без добра: доктор предписал несколько дней не выходить наверх, и я, пользуясь свободой, спешу отвечать тебе, дорогой мой друг, и благодарить за родственное твоё расположение и внимание».

«Итак, вот четвёртый месяц, что я на рейде, и ни разу не был на берегу. К тому же нынешняя крымская зима была ужасная, поверишь ли: в каюте доходило иногда до 4° морозу, а вода в графине замерзала довольно часто, то после служебных занятий, спустясь в каюту, право, приходилось не до писем, и я откладывал почту за почтой. Теперь погода поправилась, но я захворал лихорадкой. Впрочем, нет худа без добра: доктор предписал несколько дней не выходить наверх, и я, пользуясь свободой, спешу отвечать тебе, дорогой мой друг, и благодарить за родственное твоё расположение и внимание».

Вернулись прежние хвори, холодная каюта зимой — не лучшее место для лечения. Со страниц воспоминаний Нахимов предстаёт человеком невероятно крепким и физически чрезвычайно выносливым. Наверное, таким его хотели видеть — похожим на былинного богатыря. Но источник его энергии коренился отнюдь не в железном здоровье, а в необыкновенной силе воли, в отзывчивом и горячем сердце, в постоянной заботе и внимании к нуждам других, что особенно хорошо стало заметно в лишениях осадной жизни.

«Ты пишешь, что вся Россия приветствует меня с Синопскою победой, я же должен сознаться, что бодрым состояние духа наших команд, прекрасной материальной частью флота Россия обязана покойному благодетелю Черноморского флота, адмиралу Михаилу Петровичу Лазареву. Мне же остаётся благодарить Всевышнего, что он даровал мне плоды неусыпной заботливости и постоянных трудов бывшего нашего начальника и друга. Право, всякий на моём месте сделал бы то же, что я».

«Ты пишешь, что вся Россия приветствует меня с Синопскою победой, я же должен сознаться, что бодрым состояние духа наших команд, прекрасной материальной частью флота Россия обязана покойному благодетелю Черноморского флота, адмиралу Михаилу Петровичу Лазареву. Мне же остаётся благодарить Всевышнего, что он даровал мне плоды неусыпной заботливости и постоянных трудов бывшего нашего начальника и друга. Право, всякий на моём месте сделал бы то же, что я».