Корнилов всегда говорил: сначала — службе, потом — себе. Они и жили так, и были вправе требовать такого же отношения к делу от других. Нахимов после Синопа четыре месяца исправлял корабли и не сходил на берег, в то время как там его терпеливо ждал «любезный друг Мишустя», специально приехавший к нему в Крым. Лазарев женился поздно. Казалось бы, после тяжких трудов самое время было предаться отдыху с молодой женой, которая очень хотела увидеть воспетый Пушкиным Бахчисарайский фонтан, и они отправились в свадебное путешествие по Крыму. Длилось оно всего десять дней — а потом снова в море. У Корнилова была большая семья — шестеро детей; младшая, Лиза, родилась уже во время войны. Единственный источник дохода — жалованье. И никаких просьб о помощи — только однажды, и то для дела: чтобы послали в Англию строить пароходы.
Потому и злословили, что было много недовольных ими, учениками Лазарева, особенно из числа тех, кто сначала себе, потом опять себе, и только если после этого что-то останется — службе.
Начало
Пятого апреля на Балтике у Либавы (ныне — Лиепая в Латвии) появились английские пароходы. Почти одновременно — 8-го числа — англо-французский флот подошёл к Одессе. Военных кораблей на рейде не было. «Одесса — торговый город, — писал в газету свидетель событий, — Англия и Франция объявили торжественно, что они не хотят нарушать всемирной торговли». Однако 10 апреля, в Страстную субботу, восемь пароходо-фрегатов начали бомбардировку города, его жителям предстояло убедиться, что и «торжественные» обещания могут нарушаться. И, конечно, не случайно обстрел был начат именно накануне Пасхи.
Единственным защитником Одессы оказался прапорщик Щёголев с четырьмя пушками. Батарея его хотя и была поставлена «наскоро», но стреляла шесть часов, пока её не взорвали корабельные орудия. После этого пароходы направили огонь на стоявшие в гавани суда и дома Пересыпи. В результате вспыхнул пожар, несколько человек были убиты и ранены. После двенадцатичасового обстрела корабли ушли в море. Однако на сражение эти действия никак не тянули, и представить обстрел Одессы победой даже европейская пресса не решилась.
«Военный эксперт» Ф. Энгельс написал по этому поводу статью под названием «Знаменитая победа», полную сарказма по отношению к нерешительным англичанам, но при этом сильно преувеличивавшую военные возможности торгового города: «Подходы к Одессе с моря были защищены шестью батареями, вооружёнными, по-видимому, сорока или пятьюдесятью 24- и 48-фунтовыми орудиями. Из этих батарей участвовали в бою только две или три, так как нападающие держались вне досягаемости огня остальных. Против этих батарей были введены в дело восемь паровых фрегатов, на борту которых насчитывалось около 100 орудий; но так как по характеру операции возможно было использовать лишь орудия одного борта, то перевес, который союзники имели по количеству орудий, был значительно снижен».