По сообщениям в газетах, англичане признали атаку Севастополя с моря для себя опасной, предложили туркам привести два-три старых корабля и затопить перед севастопольским рейдом, чтобы преградить выход российскому флоту. Другой их план — высадить десант и атаковать город с берега.

Эти планы Рейнеке обсуждал с Нахимовым, который съехал на берег для совещания с заболевшим Корниловым. Затопить корабли противнику не удастся, считали в Севастополе, поскольку для этого ему нужно будет пройти под сильным огнём береговых батарей. Было ещё одно предложение — его-то Нахимов и обсуждал с Корниловым: Меншиков вознамерился послать три линейных корабля, фрегат и пароход к Южному берегу Крыма, где, передавал телеграф, напротив Свято-Георгиевского монастыря у мыса Фиолент появились три английских винтовых корабля и два фрегата. Нахимов высказался против этой затеи: или всем идти в море, или никому, посылать же малый отряд не только бесполезно, но и опасно. На том и порешили.

После Синопа к Нахимову пришли известность, слава, а вместе с ними и их неизбежная спутница — зависть. Теперь всё, что бы он ни делал, разглядывали сквозь увеличительное стекло и зачастую видели не то, что было, а то, что хотели увидеть. «До Синопа служил я тихо, безмятежно, — жаловался он в письме другу, — а дело шло своим чередом. Надо же было сделаться так известным, и вот начались сплетни, которых я враг...» Сплетни рождались не в Севастополе — там было не до них, — а в тёплых кабинетах в Николаеве и в столице, в Морском министерстве. Говорили, что Корнилов и Нахимов ссорятся, делят власть. Сплетня дошла до великого князя Константина Николаевича, стала известна и государю. По мнению Рейнеке, породили её в Петербурге Ф. Матюшкин и Н. Пущин, которые переписывались с севастопольскими родственниками.

Так имела ли она под собой основания? Были ли ссоры между Корниловым и Нахимовым? Разногласия случаются даже между любящими супругами, детьми и родителями, бывают и в руководстве, где каждый имеет своё представление об обязанностях.

Обычно Корнилов спрашивал мнение Нахимова как старшего на рейде по многим вопросам, в каждом его письме есть обязательное: «...и Нахимов так же считает» или «...как мы с Нахимовым думаем». Как начальник штаба флота он отдавал приказания не только по своей эскадре, но и по эскадре Нахимова, чтобы сократить переписку. Такую ситуацию даже конфликтом не назовёшь — скорее рабочим моментом. Но рядом с Нахимовым нашлись люди, желающие раздуть из мухи слона, они жужжали ему в уши, что Корнилов распоряжается его эскадрой, как своей, не уважает его. Это, естественно, вызывало досаду и раздражение Нахимова, чего он скрыть не мог. Слабости присущи даже сильным личностям. Была такая слабость и у Нахимова — придирчивость, с которой он оценивал распоряжения Корнилова. Его можно понять: Корнилов был чином ниже его, а должностью выше.