Сотрудник пограничной службы посмотрел на меня с презрением. Он явно пытался найти причину, которая не позволила бы мне пройти, но так и не смог. У него не оставалось другого выбора, кроме как стиснуть зубы и поставить печати в оба паспорта.

В зале ожидания за темным стеклом я мог разглядеть мужчин в гражданской одежде с капюшонами, вооруженных винтовками и автоматами. Группами по шесть человек, будто служба безопасности, они патрулировали коридоры. Я насчитал больше двадцати человек. Пассажиры, сотрудники авиакомпаний, ресторанов и даже уборщики беспокойно переглядывались. Никто не знал, что это за люди и почему они здесь. Они не смогли бы предъявить удостоверения, но ни один полицейский даже не подошел к ним. В аэропорту висела гнетущая тишина.

Разобравшись с паспортным контролем, мы прошли через металлодетектор, рентген, собак, вынюхивающих наркотики, полицию и все остальное. Сестра, кузины и тетя тоже стояли в очереди. Их тоже попытались задержать, но затем, когда все наконец прошли, мне резко стало легче дышать.

Однако практически сразу появились агенты антитеррористического подразделения, а следом за ними несколько мужчин принесли наши чемоданы и начали их открывать.

– Нет-нет-нет, минуточку! Пожалуйста, подождите! Нельзя же вот так потрошить багаж моей семьи. Я с удовольствием дам вам их осмотреть, но только по одному, чтобы я мог за вами наблюдать. Я готов лично ответить за содержимое каждой сумки. Но поторопитесь, пожалуйста, самолет вот-вот взлетит!

За происходящим наблюдала немаленькая толпа, однако агенты целую вечность обыскивали чемоданы, которые уже несколько раз до этого проверили. Они совершенно очевидно добивались, чтобы мы опоздали на рейс.

Понимая, какие ужасы нас ждут, если их попытка увенчается успехом, я притворился, что у меня чешется ухо, в то же время пытаясь отыскать в толпе за тонированным стеклом Японца. Я хотел дать ему знак, что нас остановили, чтобы активировать план Б. Отыскав его наконец, я чуть-чуть изменил движение кисти, изображая телефон, и он, получив послание, тут же исчез.

Один из агентов заметил, как я подаю сигнал, и просканировал толпу, пытаясь найти в ней человека, к которому я обращался. К счастью, эта попытка не увенчалась успехом, и он сердито спросил меня:

– С кем, черт возьми, вы разговаривали?

– Ни с кем, у меня просто чесалось ухо, – довольно неубедительно соврал я.

У нас с полицией завязался спор. Я сказал им, что их действия переходят все границы, что нам нужно успеть на наш самолет, и показал им свой паспорт с печатью выезда и действующей визой. Ответственный за ситуацию офицер ответил, что они просто выполняли свои обязанности. Но их тактика проволочек сработала. Самолет улетел без нас, и никаких других рейсов в тот день не было. В тот момент я почувствовал себя в совершенном одиночестве – единственным человеком, ответственным за жизнь и безопасность трех девочек, девушки и взрослой женщины.