эрой
общественности
конституция
старого
восстановили
навсегда
подрывает
нельзя
желают
на что
Глава XXI. достоинства и заслуги к[а]д[етской] партии
Глава XXI. достоинства и заслуги к[а]д[етской] партии
Политическая сила каждой партии не в числе ее записанных членов, а в доверии, которое она внушает непартийной, т. е. обывательской, массе. Это доверие основывается не на программе, не на резолюциях съездов, которыми интересуется только партийная пресса, а на самостоятельном суждении, которое составляет себе о партии обыватель. Оно часто не совпадает ни с мнением, которое имеет о себе сама партия, ни с тем, которое она о себе стремится внушить. Суждение обывателя проще. Еще до войны[860] я как-то говорил о политике с крестьянами нашей деревни. «Мы в деревне кое-что смекаем, — сказал один пожилой крестьянин, знавший меня еще мальчиком. — Разве мы не понимаем, что вы с Николаем Алексеевичем (мой брат — тогдашний министр внутренних дел) в разные стороны тянете». Крестьянин не имел понятия о кадетской программе, о резолюциях съездов, вероятно, даже о том, какой я сам партии. Чтобы высказать такое суждение, в общем справедливое, эти подробности были ему не нужны.
обывательской
обыватель
в разные стороны тянете
такое
Несмотря на мое скептическое отношение к тактическим приемам партии, я должен признать, что ей очень рано удалось внушить к себе это доверие обывателей. Это чувствовалось еще до выборов 1906 года.
это доверие
Появление партии на свет, опубликование ее программы в газетах сопровождались немедленным успехом. У меня, как и у всех, обрывали звонки с просьбами в нее записать. Просили об этом люди, от которых всего менее этого можно было бы ждать. Я в другом месте рассказал, как Ф. Н. Плевако добивался вступления к нам и как я сам в этом ему помешал[861]. Когда я старался ему показать, что он не может принять нашей программы, он только смеялся: «Программа мне не интересна, это предисловие к книге. Кто его читает?» Через несколько недель он вошел в Октябристскую партию, а позднее был от нее и членом Государственной думы. Помню, как к нам немедленно записалось несколько судебных деятелей, в том числе Н. Н. Чебышев. Я хорошо знал, что по всей своей идеологии он к нам не годился. Но он мне не верил, в партию записался и оставался в ней до циркуляра министра юстиции, который запретил чинам своего ведомства участвовать в каких бы то ни было политических партиях[862].