Ефимов вступает в полемику с Соломоном по поводу «тенденции к отведению большей роли». Профессор увиливает от прямых ответов на острые вопросы, демонстрируя типичные для леваков демагогические приемы. Нужно сказать, что Ефимовым двигало не только зрелое гражданское чувство. Он не зря написал три книги: «Практическую метафизику», «Метаполитику» и «Без буржуев», выступал с докладами, участвовал в дискуссиях. Ефимов хотел получить место в хорошем университете, совместить писательство с академической карьерой. Сидеть безвылазно в подвале и клеить марки он не собирался. Но пробиться не получалось. Подвал воспринимался как начальный этап адаптации. Как то, о чем можно будет рассказывать годы спустя. Первый шаг к вершинам. Не отворачивался ни от какой работы (грузил, таскал коробки), веря в свое предназначение. К сожалению, подвальная жизнь затягивалась.

Одновременно с этим росло раздражение по отношению к Профферам. Подробно рассказывает об этом мемуарист в главе «Разлад». Она разбита на подглавки. Первая носит романтическое название «Первые тучки на горизонте». Начинается она лирически:

С чего началось охлаждение между нами и Профферами? В какой момент? Видимо, трещинки накапливались постепенно, незаметно проникали вглубь, сливались где-то там, в темноте души, и мост, соединявший нас, в конце концов не выдержал – рухнул.

С чего началось охлаждение между нами и Профферами? В какой момент? Видимо, трещинки накапливались постепенно, незаметно проникали вглубь, сливались где-то там, в темноте души, и мост, соединявший нас, в конце концов не выдержал – рухнул.

Трескался мост по разным поводам:

Вспоминается эпизод: Карл и Эллендея пригласили меня и Аксёнова на «военный совет». «Что можно сделать с нью-йоркской „Руссикой“?» Это был магазин русской книги, который быстро начинал расширять и издательскую деятельность, готовился издать собрание сочинений Цветаевой. «Руссика» давно уже раздражала Профферов тем, что затягивала платежи за посланные им книги, но при этом требовала новых отправок. «Да-да, сегодня уже бросили чек в почтовый ящик. Пожалуйста, пришлите романы Набокова, по десять экземпляров каждого». Им верили, посылали, но чека все не было. («Ах-ах, наверное, почта проклятая потеряла!») И вот теперь они стали издателями, конкурентами на довольно тесном рынке. Нельзя ли как-нибудь задушить их? Например, организовать бойкот, чтобы и другие русские издатели перестали посылать свои книги в этот магазин.

Вспоминается эпизод: Карл и Эллендея пригласили меня и Аксёнова на «военный совет». «Что можно сделать с нью-йоркской „Руссикой“?» Это был магазин русской книги, который быстро начинал расширять и издательскую деятельность, готовился издать собрание сочинений Цветаевой. «Руссика» давно уже раздражала Профферов тем, что затягивала платежи за посланные им книги, но при этом требовала новых отправок. «Да-да, сегодня уже бросили чек в почтовый ящик. Пожалуйста, пришлите романы Набокова, по десять экземпляров каждого». Им верили, посылали, но чека все не было. («Ах-ах, наверное, почта проклятая потеряла!») И вот теперь они стали издателями, конкурентами на довольно тесном рынке. Нельзя ли как-нибудь задушить их? Например, организовать бойкот, чтобы и другие русские издатели перестали посылать свои книги в этот магазин.