«Я не чувствую себя чьей–то вещью, — заявил Элвис журналисту Джо Хайамсу за ленчем в своей гардеробной (соус, картофельное пюре, девять ломтиков хорошо прожаренного бекона, две пинты молока, большой стакан томатного сока, салат, шесть кусков хлеба и четыре ломтика масла). — Мне такое и в голову не приходит. Люди могут мне говорить, что я могу делать, а что — нет, но я их не буду слушать. Я делаю то, что хочу. Я не могу измениться и не собираюсь этого делать». Дальнейшие его высказывания сводились к тому, что он трудяга, всю жизнь вкалывал, и, несмотря на то, что порой ему чертовски одиноко («Часто я чувствую себя несчастным, не знаю, куда деваться»), он по–прежнему наслаждается каждой минутой такой жизни. «Если мне понадобится бросить свою работу, я готов это сделать в любую минуту, но мне бы этого не хотелось». — «А что вы скажете насчет Полковника?» — поинтересовался Хайамс. «Я могу управлять своей жизнью и без посторонней помощи, — ответил тот. — Когда я нахожусь вдали от своей семьи, Полковник Паркер заменяет мне отца. Он не вмешивается в мои дела и не говорит — делай то–то или то–то. Просто Полковник Паркер разбирается в бизнесе, а я — нет. Он никогда не вмешивается в процесс записи, а я не лезу в бизнес. Никто не может мне приказать, как мне вести свою жизнь».

Каждый вечер Элвис тщательно изучал отснятые за день кадры и по–прежнему наотрез отказывался брать уроки актерского мастерства, поскольку, как он объяснял Джорджу Клайну, считал, что между профессионалом и любителем разница та же, что и между оперным тенором и певцом, который поет, чувствуя музыку сердцем, — формальное обучение может повлиять на его непосредственность. Но так как он придавал большое значение самоусовершенствованию и самообучению, Элвис не уходил из студии до тех пор, пока самым тщательным образом не изучал весь отснятый материал со своим участием. «Свои фильмы я смотрю в первую очередь глазами критика, — сказал он репортеру несколько месяцев спустя. — И всегда стараюсь выглядеть перед камерой естественно, а для этого требуется знать, как ты выглядишь».

Постепенно ему начинало казаться, что у него получается все лучше. Поскольку пробиться к Торпу было очень и очень непросто, Элвис спрашивал совета у кого только можно — например, у его помощника Боба Релайи или у актера Гленна Стрейнджа, отличавшегося завидным терпением в трудных сценах. «Он находил общий язык со всеми, — вспоминал Релайа. — В один из первых дней работа над очередным эпизодом задержалась по техническим причинам, и кто–то из съемочной группы сказал, что сейчас бы им не помешала хорошая песня. Элвис тут же взял свою гитару и спел. Там не было никаких: «Что вы, что вы, я стесняюсь!» Он просто сказал: «Дайте мне гитару!» У него были все необходимые актеру качества, которые он мог с успехом продемонстрировать в нужный момент. Скорее всего из него бы вышел и классный учитель, и механик. Он был очень целеустремленным и всегда знал над, чем мы работаем в данный момент и, чем будем заниматься завтра».