Когда они обратились к Ди Джею с просьбой тоже подписать это письмо, он отказался и пояснил: с ним обошлись справедливо, он пришел в группу как наемный работник, ему платят сколько оговорено, и поэтому у него никаких претензий к Элвису нет. «Билл был очень огорчен, но, когда я все им выложил, они сказали: «О'кей, пусть тебя это не беспокоит». После чего отправили письмо Элвису в «Беверли–Уилтшир».

Прочитав письмо, тот покачал головой, сказал: «О, черт!» — и пустил его по рукам. Он явно не мог поверить, что Скотти и Билл пойдут на такое и выставят его в таком свете перед всем миром, не говоря уже о его окружении. Промелькнула мысль: а может, это начало конца? Сперва Дьюи, теперь они. Где же, черт возьми, их лояльность?! А потом он расклеился. Если бы они пришли к нему, говорил он друзьям и всем, кто был готов его выслушать, мы бы вместе наверняка что–нибудь придумали. Но уж теперь–то дудки, назад он их не возьмет! И вообще, скорее всего их переманил к себе кто–то другой — может, Рикки Нельсон, а может, Джин Винсент… Он был убит горем, и Анита, только что приехавшая из Мемфиса, попыталась его успокоить, как могла. Полковник и Дискин старались не попадаться ему на глаза — парень должен справиться с этим сам, сказал Полковник. Однако Стив Шоулз несколько раз высказал надежду, что это навсегда. По его мнению, Элвис мог набрать команду из гораздо лучших музыкантов, которые ярче, быстрее схватывают все нюансы…

Последние дни в Голливуде были сладостно–печальными. Элвис показывал Аните город и перед отъездом подарил ей «очень дорогое» кольцо, что должно было «подтвердить его чувства». Оно было куплено в ювелирном магазине отеля «Беверли–Уилтшир» и представляло собой крупный бриллиант в золотой оправе, окруженный восемнадцатью сапфирами. Это просто «дружеский подарок», сказала Анита, с гордостью демонстрируя его репортерам, но про себя, конечно, думала совсем другое.

К 11 сентября, когда Элвис вернулся в Мемфис, слухи о его разрыве со Скотти и Биллом уже докатились и до туда. На следующий день он позвонил Скотти и предложил поднять ставку еще на 50 долларов. На что тот ответил, чю вдобавок к этому с него причитается еще тысяч десять, если он и в самом деле хочет по справедливости рассчитаться со своими музыкантами. Элвис обещал подумать, а тем временем об их разладе пронюхал Боб Джонсон и, не мешкая, взял у Скотти и Билла интервью, в котором они выражали свое недовольство хоть и с чувством сожаления, но в достаточно резких выражениях. Все дело в том, пояснил Скотти, что Элвис «обещал нам, что чем больше будет зарабатывать он, тем больше будем получать и мы. Но из этого ничего не вышло».